Лет пятьдесят назад влюбилась бы без памяти!
Незнакомец рассматривал меня с лёгким недоумением патологоанатома, с которым вежливо заговорил труп. Я же заметила на лбу красавца, всё ещё удерживающего меня в объятиях, то ли родинку, то ли татуировку.
— А это что? — потянувшись, дотронулась я.
Мужчина вздрогнул, отдёрнул руки, и я, лишившись поддержки, рухнула на землю. Хотела было возмутиться, но этот нахал попросту направился прочь. У меня даже дар речи пропал. Усевшись, я растерянно хлопала ресницами, глядя в спину надменного брюнета, перед которым толпа расступалась, как море перед Моисеем.
Как он мог сначала поймать, а потом намеренно уронить пожилую женщину? И что с того, что не знал моего возраста? Проворчала:
— Минус ему в карму.
— Вот ты где! — Ко мне подбежала Алка и зажала рукой нос: — Фу! Ну и вонь. Что здесь произошло?
— Внезапная косметическая процедура для Бармалея, — иронично сообщила я и внимательно огляделась. — Кстати, где он?
Но бородача уже и след простыл. Меня это обрадовало, не хотелось больше с ним встречаться.
Глава 5
Алка мрачно посмотрела на очередь, которая ползла к двери в приёмную так медленно, что многие засыпали стоя.
— Похоже, мы тут до ночи… — Повернулась ко мне. — Ты как? Ещё с ног не валишься?
— Я заслуженная пенсионерка, закалённая в очередях за колбасой и сапогами. Мы занимали очередь в три утра и записывали на ладони фломастером номер, чтобы не забыть. К вечеру спину ломило и ноги отваливались, но я бежала домой быстрее олимпийского чемпиона, чтобы не отобрали добычу! Как сейчас говорят молодые, я бабка восьмидесятого уровня…
— Какая же ты бабка? — моргнула она и погладила мне руку.
— Эй, ты! — внезапно раздался грозный окрик, от которого подскочили абсолютно все, включая паренька, который открывал дверь в приёмную, впуская и выпуская посетителей.
К нам с Алкой приблизился громила из категории «сила есть, ума не надо».
"— Разве мы знакомы? — осведомилась достаточно холодно. — Почему вы мне тыкаете, молодой человек? Если недостаточно воспитания, уважайте хотя бы мой возраст!
Громила покраснел, и я снисходительно добавила:
— Что, стыдно? Тогда не всё потеряно, сынок.
И тут между нами влезла Алка.