Харьковский может и позволял себе уточнять мои приказы, но дело своё знал туго.
Вообще-то его понять можно. Парню двадцать восемь и в море он уже седьмой год, по осени должен был уйти в запас, да не судьба. Мне же всего лишь восемнадцать, девятнадцать только в мае исполнится. Угу, вот такой я великовозрастный морской волк. К тому же, за прошедшие три месяца никак себя не проявил. В бою конечно сумел произвести впечатление, и во время ночной атаки показал самураям Кузькину мать. Но одно дело драка, и совсем другое судовождение.
Погрузка коробов много времени не заняла. На палубе имеются соответствующие люки, куда ссыпается уголь, а он в свою очередь расфасован в мешки. Встали цепочкой, и управились в два счёта. Это же не крейсер с его необъятными ямами.
С установкой мачты и бушприта пришлось малость повозиться. Если бункеровкой на кораблях занимались регулярно, то с парусами возились не так часто. Вернее, очень мало. Тем не менее, всё сложилось как надо, и вскоре развёрнутые два кливера и гафельный парус туго наполнил ветер, а «Варяг-02» понёсся вперёд, как норовистый скакун.
На траверз залива Талиенван мы прибыли в десять утра. Я приказал спустить паруса, подтянуть шлюпку и провести очередную бункеровку. Предпочитаю иметь полный запас угля. Я ведь ни много, ни мало, собрался опять вмешаться в ход истории, кто его знает, как она на это отреагирует.
Едва закончили с погрузкой, как погода опять начала портиться. Катер то и дело поднимался на волны, и ухал между ними. Что ни говори, а ветер в пять балов для шлюпок и катеров слишком свежий. Хотя для нас и неопасный. Всё же водоизмещение в пятнадцать тонн и полная загрузка, положительно сказывались на остойчивости. Но всё одно, приятного мало.
К одиннадцати часам мы подошли к северному проходу в залив Талиенван у острова Сан-Шан-Тау.
— Казарцев, сигнал на «Енисей». Минный катер крейсера «Варяг». Прошу разрешения присоединиться."
"— Есть, — отозвался матрос и несмотря на ранение в руку начал бодро отстукивать сообщение.
Вообще-то я сам хотел отписаться, но на лице моряка проступила обида и я не удержался позволив ему сделать это самостоятельно.