Флажки ему сейчас противопоказаны, поэтому я приказал воспользоваться прожектором, на который установили насадку со шторками. Вот он и стучит, кривясь от боли, из-за ранения как раз правой руки.
— Сбились с курса, ваше благородие? — не сумев скрыть своего удивления, тихо, так чтобы не услышали другие спросил боцман.
— Что-то не так, Андрей Степанович? — глянул я на него.
— Никак нет, ваше благородие. Прошу простить.
— Боцман, мне не нравится, что у тебя постоянно возникают вопросы, прежде чем выполнить приказ.
— Слушаюсь, ваше благородие.
— Вот и славно.
— С «Енисея» передают привет, разрешают подойти для разговора, — сообщил Казарцев.
Вот и ладушки. Признаться, я опасался, что Степанов может взбрыкнуть. Если исходить из того, что мне о нём известно, это самолюбивый и достаточно жёсткий офицер. Но пока всё складывается наилучшим образом.
— Я командир минного транспорта «Енисей», капитан второго ранга Степанов, — послышалсяс борта корабля голос усиленный рупором.
— Вахтенный офицер крейсера «Варяг», мичман Кошелев, — вооружившись таким же девайсом, представился я.
Подниматься на борт счёл нецелесообразным. Слишком уж большая качка, можно и катер повредить. Ни к чему такие риски. А переговорить можно и вот так. Хотя и без особых подробностей.
— Как вы тут оказались? — спросил он.
— Два дня назад наш крейсер запер на рейде отряд адмирала Уриу и предложил сдаться, иначе он намеревался атаковать нас прямо на рейде.
— Ясно. Дежитесь в кабельтове от нас, как закончим постановку, возьмём курс на Артур.
— Есть.
Когда отошли от «Енисея», я остался на мостике и в бинокль наблюдал за постановкой минного заграждения, в ожидании неминуемого. Не думаю, что здешние события будут сильно отличаться. А значит у меня есть шанс кое на что повлиять. Понимаю, что старуха история злая тётка, и в общем мне её ход не изменить. Но это ведь не значит, что не получится воздействовать на некоторые незначительные события. К примеру спасти два корабля, и пару-тройку десятков жизней.