И зачем только взял тебя, не понимаю, охранник хренов.
Выпили не чокаясь, алкоголь оказался крепким, даже не ожидал, а закусить даже нечем. В груди горячо, тепло разлилось по всему телу, немного ударяя в голову.
Макс прав, но я ведь не признаю чьей-то правоты, я привык все сам. Мне нужно самому все видеть и слышать, вот я и услышал, да и увидел, но выводы сделал свои. Мне хватило одного раза, когда доверился и пошел на поводу.
— Вот только не грузись и не вспоминай Любу.
— Макс, рот закрой уже.
Вздохнул, разлил еще. Погас верхний свет, погружая нас в темноту, но зажгись тусклые лампочки в бра на стенах.
— Так что?
— Макс, отстань.
Устало прикрыл глаза, вспоминая, как красиво пришел с букетом цветов и как позорно «красиво» ушел, разбив нос гуляющему Славке. Ведь знал, что он ушел от нее, а потом узнал, и как поступил — это уже после разговора с юристом, который если не сломает себе ничего, катаясь на лыжах, то мне придется сломать точно, а еще уволить.
Константин Игоревич утверждал, что все документы в порядке, но я вот сейчас так не считаю.
История мутная и запутанная. Нет чтоб разобраться в ней сразу. А с другой стороны — зачем? Мы прекрасно провели время, не давая друг другу обещания и клятвы, но… черт… нет, все не так.
— Как там зовут ее мужа?
— Вячеслав Котов, сорок лет, три года нигде не работает, но живет красиво.
Точно, Фима, он еще просил завод, а потом резко предложил помещение. Как я это мог забыть? Значит, муж Жени знает Шустова, а Фиме какой в этом навар? Целый детектив получается.
— Приедем, узнаешь все о Шустове и этом Котове. Все до самого дерьма и грамот по физкультуре в третьем классе.
Макс промолчал, лишь кивнул, мы снова выпили. И правда, отличная настойка, только очень крепкая для нее. Вкус брусники сбивал с нужных мыслей, в груди дрогнуло сердце, все это время гнал от себя мысли о ребенке.
Нет, этого не может быть, я всегда прерывал акт и кончал куда угодно, но только не в женщину. Это, конечно, не стопроцентный вариант, но все же.