— Значит, свадьбу ради любимого папки перенесут, контракт заключат Вершинин и этот Машин жених, он вроде парень толковый, сам говорил.
— А Дашу попросить подождать рожать?
— Не смешно. Вот тут никак, да ты там и не нужен, без тебя справятся точно.
— Никто и не смеется, я уже рыдать готов над твоими идеями.
— А то я был неправ? Устал проверять всех твоих девок. Господи, где ты только их находишь?
— Они сами находятся.
— План такой: господин Дымов якобы остается в больнице в тяжелом состоянии, с ранением, под охраной.
— А они там совсем безграмотные, телевизор не смотрят и не узнают?
— Если ты лицом светить не станешь и лишний раз высовываться, то никто и не узнает.
Смотрю на Савельева и удивляюсь, как складно он все придумал.
— И ты решил, что я подпишусь на этот экотуризм, спрячу голову в снег, зароюсь в глуши, когда дел по горло? У меня киргизы хотят увести из-под носа классный комбинат, мои юристы бьются за него второй месяц.
— Ты жить хочешь или комбинат у киргизов перехватить? Ты внуков своих хочешь растить? Я не понимаю, что ты за упертый такой баран! Хочешь пулю словить? Так давай пошли, выйдем и погуляем, может, сейчас как раз тебя там ждут.
Макс повышает голос, смотрим друг на друга с вызовом. В чем-то он и прав, умирать совсем не хочется. Дочки выросли, у них уже своя жизнь, только у меня как-то бездумно все в этом плане, не нужен никто, а вот жить после таких покушений все равно хочется.
Делаю последнюю затяжку, выбрасываю сигарету в окно, снег все идет, покрывая дороги белой пеленой, в деревне, должно быть, вообще красота.
— Допустим, я соглашусь на эту авантюру, но говорить девочкам, что я лежу в тяжелом состоянии, нельзя. Маша двери здесь вынесет, а Дашке вообще расстраиваться нельзя, наверняка уже новости смотрели.
— Их я уже предупредил, чтоб не приезжали сюда и не давали никаких комментариев журналистам.
— Какой ты шустрый, я смотрю, ты бы так киллера моего искал.