На почве интоксикации нерастраченным тестостероном совсем мозг поплыл, и я забыл собственное золотое правило: дела всегда на первом месте. Все остальное потом. С другой стороны, если бы я с гангреной мошонки в хирургию загремел, все было куда хуже. Да, блядь, прекращай уже пальцы нюхать.
— Вадим, найди, чем руки вытереть.
Водитель извлекает упаковку влажных салфеток с изображение голожопого пупса и протягивает мне. Про баранку забыл и с любопытством меня разглядывает.
— И чего ты уставился? — уточняю.
Вадим быстро отводит взгляд и вновь смотрит на дорогу, а я опускаю солнцезащитный козырек.
Как я и предполагал, Потанин сидит за столом недовольный и со сморщенной рожей.
— Прошу прощения за опоздание, Глеб Ильич, — протягиваю ему руку. — Непредвиденные обстоятельства.
— В моем возрасте, Кирилл, время на вес золота, а я здесь уже полчаса сижу.
Что тут скажешь? Начнешь ему про Александру объяснять — не поймет. Секс у него в последний раз еще при Советском союзе был, а сейчас это просто название графы в англоязычной анкете. В любой другой момент можно было перенести встречу, но свидания с этим седовласым хером я несколько месяцев добивался.
Я плюхаю перед ним папку с проектом и делаю знак официанту. Пока старик просматривает бумаги, прошу принести американо. Вспоминаю задницу Александры в кофейной луже и машинально спускаю руку под стол. Да что ж это, блядь, такое со мной? Вторая волна полового созревания?"
"Потанин продолжает неспеша листать бумаги, а я терпеливо жду его вердикта. В три часа у меня совещание, а потом можно сразу поехать к ней.
— Кирилл, проект интересный, но буду с тобой честным — положительный ответ не гарантирую, — шамкает Потанин. — Много рисков, да и ситуация в мире нестабильная. Нефть рухнула, люди мрут как мухи, границы закрывают…
Мне хочется попросить его заткнуться. Морщинистая трусливая жаба, старух на лавках пугать этим будешь.