Клим достал из багажника своего автомобиля две яркие коробки, как тут раздался радостный визг, а вслед за ним двойное:
— Папа!
Катя обернулась, по дорожке от дома бежал Ваня, за ним Матвей, а следом спешила Галина, вытянув вперед руки, как будто если бы кто-то из малышей решил свалиться, она могла успеть его подхватить.
Клим увидел их и изменился в лице. Он отбросил коробки в траву и быстро пошел навстречу, расставив руки в стороны. А потом присел на одно колено, и дети влетели в него как мячики в футбольные ворота.
— Привет… Привет, сынок!
Ванька тут же схватил отца за уши и повернул к себе, оттягивая от брата. Клим прижал к себе обоих малышей и спрятал лицо в двух светлых макушках, которые совсем утонули за его широкими плечами.
— Твою ж мать… — старший Аверин отвернулся, а затем подозрительно закашлялся. Катя стояла растерянная, пытаясь сглотнуть подкативший к горлу ком. Костя повернул голову и сказал тихо, не глядя на нее: — Вот сейчас смотри на них и думай, хорошенько думай.
А как думать, если совсем не думается, если хочется сесть прямо здесь на дорожке и рыдать от жалости ко всем ним. Даже к Косте. Скажи она ему об этом, тот точно решит, что сумасшедшая. А Аверин тем временем подошел к Климу, замершему над прильнувшими к нему малышами, присел рядом на корточки и бодрым голосом огласил:
— Привет, клопы! Давайте знакомиться, я дядя Костя.
Мальчики с интересом поглядывали из-за отца на забавного дядьку, Клим что-то ему сказал, Катя не расслышала, что именно, Костя засмеялся и поднял на руки Ваньку. Мальчик залился смехом, Матвей тоже потянулся к Аверину, и тогда Катя, стараясь не привлекать внимания, начала пятиться к саду. Спряталась за деревьями и пробралась к лифту.
Это было несложно, потому как особого внимания на нее никто не обращал, и она вдруг особенно остро ощутила свою ненужность.
В лифте прижалась лбом к стеклу и поехала вниз, к пляжу. Солнце опустилось совсем низко, вот-вот собираясь нырнуть в море.