Винсент промолчал. Таких совпадений не бывает.
Некое разнообразие внесли горничные – те, конечно, вспомнили, и кто им принес новость, и господина дознавателя вспомнили. Старшая даже сказала, во сколько тот покинул дом. Винсент мысленно хмыкнул: не слишком-то усердно Освальд расспрашивал прислугу, в четверть часа уложился. Не о чем было спрашивать, когда стало ясно, что оставшиеся в доме с гостями не сталкиваются? Решил, что раз все равно возвращаться, тогда и будет выведывать подробности? Или на самом деле пробыл гораздо дольше, подправив девчонкам память?
Жаль, что при Освальде не обсудить с догадки наставником, думать вслух всегда легче.
Все это время профессор наблюдал, за допросом, не отпуская замечаний. Подначек наставника ужасно не хватало, и Винсент никак не мог сообразить, почему тот молчит: потому ли, что, вопреки обычному, нечего сказать, или, наоборот, потому что сказать есть много чего, но, опять же, не при дознавателе.
И все же зачем было подправлять память горничным? Со швеями понятно, работая, они видели в окно посетителей мастерской.
Винсент понял зачем, когда дворецкий заявил, что вернулся в полночь, выпроводил господина некроманта, невесть почему в одиночестве торчавшего в прихожей, и отправился почивать.
Глава 25
Освальд сразу подобрался, мазнув деланно-безразличным взглядом по Винсенту и по профессору Стерри. Наставник, услышав про господина некроманта, крякнул и выругался.
Они с женой вернулись к себе в полночь с небольшим. В двенадцать с четвертью Винсент послал наставнику вестника. Но вестник не мог показать, откуда именно его отправили, и, получается, ничто не мешало Винсенту поджечь мастерскую, выйти на улицу прежде, чем разгорится, отправить вестника и встретить профессора Стерри уже в собственном доме.
Какие доказательства могут успокоить Освальда? Жена в качестве свидетеля не подходит: она лицо заинтересованное.