Не хочу пока, мне вчера хватило одной для галочки. С опытными тёлками всё же поинтереснее будет. А тут… Яркие веснушки рассыпаны по переносице, розовые губки, явно ещё никем не целованы. Всё настолько очевидно, что даже скучно.
— Это моё, — отмирает Ульяна, увидев заколку в моей руке. — Верни, пожалуйста."
"— А что мне за это будет? — склонив голову набок, слежу за её реакцией.
Венка на шее нервно колотится, выдох рвётся. Боится меня, а смотрит всё равно упрямо.
— Это же моя вещь. Можешь просто вернуть.
Даже так? То есть это не просто заколка?
Окей. Убираю её обратно в карман. Ульяна провожает её совершенно несчастным взглядом.
— Назар, верни мне её. — ещё одна попытка.
— Если она так тебе дорога, чего разбрасываешь где попало?
— Я не разбрасывала. Думала, что потеряла. Наверное, случайно выпала из кармашка рюкзака, когда мы домой собирались.
— Она всё утро мне спать не давала. Искала эту заколку, — подаёт голос её подружка.
— Знаешь, я передумал. Оставлю её пока у себя, — хлопаю пальцами по карману. — Как будет, что мне предложить. Приходи, поговорим.
Разворачиваюсь на пятках, скрипнув подошвой кроссовок по полу, и сваливаю.
— Демон, — до меня эхом доносится всхлип Ульяны.
— Ага, — громко шепчет её подруга. — Опасный и привлекательный, — хихикает она, но, судя по всему, девочка с веснушками с ней не согласна.
— Мне нечего ему предложить, — как-то растерянно, даже отчаянно, я бы сказал.
«Думай, милашка.
Дожив до конца занятий, вместе с парнями выходим на улицу. Достаю вейп, затягиваюсь грейпфрутовым паром. Миха толкает меня в рёбра, кивая на только что подъехавшую тачку отца.
Чёрт. Он же вечером собирался приехать.
Махнув рукой, что увидел, жму руки парням и сбегаю по ступенькам вниз. Прохожу через плац перед корпусом. Дёргаю дверь машины, сажусь на заднее. Руслан Аркадьевич Грановский смотрит на меня хмурым взглядом.
Ну да, выгляжу я так себе, уже в курсе.
— Поехали, — даёт команду водителю. — Как самочувствие? — с издёвкой интересуется у меня.
— Можешь сразу приступать к следующей части, — откинувшись на удобную спинку, прикрываю глаза.
— Что, я не могу поинтересоваться, как чувствует себя мой сын после опустошения моего личного бара?
— Хреново, пап. По мне не видно? — кошу на него взгляд, сползая по спинке ниже.