Мнусь, но всё же решаюсь спросить. ‒ Илья, вам не скучно со мной?
‒ В каком смысле? ‒ Мужчина откровенно напрягается, разворачиваясь на сидении, чтобы посмотреть в глаза.
‒ Ежедневный монотонный маршрут, одни и те же места, лица и события. Никаких экстремальных ситуаций, неожиданных поклонников и погонь. Может, вам скучно? Я пойму и попрошу кого-нибудь другого.
‒ Больше года назад я получил ранение, когда во время митинга толпа набросилась на депутата, которого я охранял. Месяц в больничке провалялся, потом реабилитация, после которой мне были противопоказаны физические нагрузки.
‒ И меня, ‒ улыбаюсь, давая понять, что мы услышали друг друга.
"‒ Всего доброго, Арина Демьяновна.
После разговора с Ильёй становится легче. Правда я не озвучила, что он со мной проведёт максимум полгода, а дальше я планирую покинуть дом и жить своей жизнью, в которой охрана мне не нужна. Изначально, это была не моя прихоть, а лишь навязчивая идея отца оградить меня ото всех и всего. Была бы его воля, вообще бы из дома не выходила, как в первый год после смерти Антона.
Лишь за одно благодарна Вере ‒ с её появлением, внимание папы сместилось в другую сторону, поводок немного ослабили, и мне было позволено снова вернуться в социум и общаться с людьми.
Захожу в дом, желая проскочить мимо столовой наверх, не столкнувшись с домашними.
‒ Привет. Поужинаешь с нами? ‒ голос отца заставляет остановиться. И какой идиот сделал вместо двери в столовую открытую арку?
‒ Я не голодна.
Вру, конечно. После института Илья завозит меня в небольшое кафе, расположенное по пути к нашему дому, я ужинаю и лишь потом отправляюсь домой. Водитель вопросов не задаёт, а я таким образом избавляюсь от компании родственников за ужином.
‒ Даже не помню, когда видел тебя за одним столом со всеми, ‒ чиркает недовольным взглядом, посматривая на Веру. ‒ Совсем отстранилась, словно мы и не семья тебе вовсе.
‒ Ты ‒ семья.