‒ Даю понять, что остальные проживающие в этом доме не являются для меня близкими. ‒ Но, увы, такая роскошь, как ужин в кругу семьи, мне давно недоступна.
‒ Ты изменилась. ‒ Вера неспособна промолчать, вставляя свой «драгоценный» комментарий. ‒ Стала более… резкой.
‒ О, это благодаря присутствующим. Особенно одной. ‒ Смотрю на Катю, которая потупив взгляд ковыряется в тарелке. Сама невинность, только нимба над головой не хватает. ‒ Некоторые, сами того не желая, поспособствовали тому, что у меня прорезались зубки.
‒ Арина! ‒ Отец резко поднимается, от чего стул с грохотом опрокидывается на пол.
‒ Поняла-поняла, ‒ поднимаю руки, ‒ исчезаю. Более не смею нарушать семейную идиллию.
До последнего улыбаюсь, чтобы никто не понял, как обидно быть чужой в собственном доме.
Глава 8
Наслаждаюсь тишиной в своей комнате и мгновенно погружаюсь в работу. Тема диплома, которую я выбрала безумно интересная и невероятно сложная. Не замечаю, как пролетает время и лишь негромкий стук в дверь отвлекает от монитора ноутбука, заставляя насторожиться.
‒ Дочка, не спишь? Можно?
Отлично! Вера уже обработала отца, и теперь меня будут отчитываться, будто несмышлёного ребёнка, который позволил огрызнуться на старших.
‒ Можно.
‒ Давно не был в твоей комнате. ‒ Осматривается, словно впервые в этой части дома. ‒ Это уже не комната девочки.
‒ Я уже давно не маленькая. Мне двадцать четыре, но ты продолжаешь ограничивать мои действия, словно мне пять лет и каждый острый угол является явной угрозой.
Отец тушуется, прекрасно понимая, что имеется ввиду. Он давно всё понимает, но подсознательный страх, сковавший родителя шесть лет назад, не позволяет отпустить меня в свободное плавание, предоставив свободу выбора и действий.
‒ Ты знаешь почему.
‒ Знаю. Но у тебя было достаточно времени, чтобы увидеть ‒ я другая: не совершаю необдуманных поступков, не лезу туда, где опасно, имею голову на плечах, которую использую по назначению.