– А теперь ешь.
– Ты неисправим, – усмехается она. Но все же открывает ротик. Скармливаю ей все, что лежит на ее тарелке. Заставляю выпить сок. Вот так-то лучше.
– Спасибо, малышка, все было очень вкусно, – подхожу к ней. Поднимаю с места, целую ее щечки.
– Я передам ваши благодарности повару, – улыбается она. Мне пора идти. Очень не хочется покидать ее. Но время пришло.
– Проводите меня, Елизавета Андреевна, мне пора, у меня очень много дел.
Моя девочка провожает меня до главного входа. Хочу ее поцеловать, но она неожиданно отворачивается, подставляя мне свою щеку.
– Что это было?!
– Роберт, на нас смотрят люди, – тихо говорит она.
– И? Пусть смотрят.
– Это неудобно и неправильно. Татьяна уже и так на меня странно смотрит. Представляю, о чем они шепчутся за моей спиной.
– Елизавета. Какое тебе дело до того, о чем они шепчутся и что думают? Это твоя жизнь. Ты не должна обращать внимание на то, что скажут люди.
Она медлит, оглядывается по сторонам, нерешительно тянется ко мне. Я стою на месте, не помогая ей. Просто хочу, чтобы она это сделала сама. И все же ее теплые губы касаются моих. Она нежно целует меня, замирает, ждет моих ответных действий, но я замер.
– Давай, малышка, поцелуй меня по-настоящему, – шепчу ей в губы. Она отзывается, целует. Так сладко целует. Перехватываю инициативу, крепче прижимаю ее к себе. – Вот так, – говорю ей, прерывая поцелуй. – Не смей никогда мне отказывать. Это еще одно правило.
Елизавета закатывает глаза.
– Так много правил, – говорит она. Ничего не отвечаю, целую ее прекрасный носик.
– Пока, – с трудом отрываюсь от нее, выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух, направляюсь к машине.
Сажусь за руль, оборачиваюсь на кафе – моя девочка смотрит в окно, провожает меня грустными глазками.
Выворачиваю со стоянки, набираю номер Ирины Александровны. Спрашиваю у нее, где в данный момент находится мой сын. Итак, хорошо, их нет дома.