После утреннего инцидента мне уже не кажется идея папки, лежащей в моем сейфе, столь удачной. Я подвергаю риску теперь не только себя, но и Елизавету. Она становится моим слабым звеном. Моим уязвимым местом. Чего я никак не могу допустить. Я не могу подвергать мою девочку еще большей опасности. Надо искать новые пути. Но какие? У меня нет времени на раздумья. Есть два варианта: как-то надавить на Елену, но так, чтобы она не подключила сюда своего папашу (если она, конечно, этого еще не сделала, на что я очень надеюсь) или оставить свою малышку.
"Время собирать камни. Только мои камни неподъемные для меня, но я должен надорваться и собрать их. Все, времени нет, для начала надо навестить мою «дражайшую» супругу и попытаться не убить ее во время нашего разговора.
Лиза молча ковыряется в своей тарелке, она практически ничего не съела. Так не пойдет. Беру ее тарелку, пододвигаю к себе, отнимаю у нее вилку. Отламываю кусочек блина с творогом, подношу к ее губкам.
– Открой ротик, малышка.
– Роберт, я не хочу есть, – недовольно сопротивляется она.
– Елизавета, я не спрашивал у тебя, хочешь ты есть или нет. Открой ротик.
Лиза хмурится, поджимает губки.
– Роберт, я действительно не хочу есть. И прекрати меня кормить. Я не маленькая девочка.
– Не маленькая. А ведешь себя, как будто тебе пять лет.
Она вообще отворачивается от меня. С шумом кидаю вилку в тарелку.
– Лиза, посмотри на меня! – мой тон заставляет ее повернуться и посмотреть мне в глаза. – Елизавета, прекрати думать. Я прямо слышу, как в твоей голове вертятся шестеренки. Все хорошо! Забудь про утренний инцидент. Вчера ты сказала, что доверяешь мне.
– Я доверяю, но…
– Никаких «но». Малышка, я больше не допущу, чтобы подобное повторилось. Согласен, это моя вина.
Лиза вздыхает. Осматривает мое лицо. Протягивает руку, кладет ее поверх моей.
– Да, я верю, – тихо говорит она. По телу разливается тепло. Она мне верит, и теперь я не имею права ее подвести. Переворачиваю наши руки, и теперь уже моя рука поверх ее. Лиза смотрит на наши сцепленные ладони. Слегка улыбается.
– Вот и хорошо, – беру опять вилку, подношу к ней.