— Куин замолчал, напомнив себе, что Брат все-таки был королем, и значит, мог делать все, что душа пожелает, например, переименовать солнце и луну, или заявить, что каждый подданный должен приветствовать его с большим пальцем в заднице… так что, при желании, он мог запросто пустить кусок дерьма вроде Куина под свою крышу.
В вампирском мире слово картбланш было синонимом слову король.
Кроме того, резонно ли отказывать тому, кто на самом деле может тебе помочь? Это глупо.
Роф поднялся из-за стола, и Куин с трудом поборол желание отступить назад, хотя их разделяло примерно двадцать пять футов ковра.
Иисусе, какой же он здоровый.
— Около часа назад я говорил с отцом Лэша, — сказал Роф. — Твоя семья сообщила ему, что они не собираются возмещать убытки. Они отреклись от тебя, и по их словам, теперь деньги должен ты. Пять миллионов.
— Пять миллионов?
— Прошлой ночью Лэша похитили лессеры. Все думают, что он не вернется. Тебя обвиняют в преднамеренном убийстве, исходя из допущения, что убийцы не стали бы забирать труп.
— Ооо… — Боже, Лэш… и, черт, сумма была внушительная. — Послушайте, у меня с собой только вещевой мешок со шмотками и запасным бельем. Они легко могут все это забрать себе, если хотят…
— Отец Лэша отдает себе отчет в твоем финансовом положении. В свете этого, он хочет, чтобы ты стал прислугой в их доме.
Кровь зашумела у Куина в ушах. Раб… на всю оставшуюся жизнь? У родителей Лэша?
— Это случится, — продолжил Роф, — лишь после того, как ты отбудешь тюремное заключение.
"Куин просто стоял, совершенно онемевший. Боже, по скольким же сценариям может сложиться его жизнь, подумал он. И смерть — не самое худшее, чем она может закончиться.
— Что ты скажешь на это? — пробормотал Роф.
Тюрьма… И Бог знает как надолго. Рабство… в семье, которая всегда будет его ненавидеть, пока все это не закончится.
Куин вспомнил о том, как шел по темному туннелю в доме Блэя и о том решении, что принял, когда вышел из него.
— У меня глаза разного цвета, — прошептал он, подняв свой проклятый взгляд на короля. — Но у меня есть честь. Я сделаю все, что нужно, чтобы все было правильно… при условии, — сказал он с внезапной силой, — что никто не заставит меня извиняться. Этого… я не могу этого сделать. То, что совершил Лэш, было более чем неправильным. Это была намеренная жестокость, которая могла разрушить Джону жизнь. Я. Не. Сожалею.