Он снял с колен льняную салфетку, небрежно кинул ее на стол, быстрым красивым движением поднялся со стула, в один шаг оказался возле Стеши, протянул ей ладонь и, когда она опустила на нее свою руку, поддержал, поднимая со стула, и, заглянув ей в лицо, признался совершенно убойным сексуальным полушепотом:
– Тебе не надо стараться, ты соблазняешь меня даже во сне, – и, медленно наклонившись к ней, поцеловал.
Сначала осторожно, только коснувшись губ, и вдруг, в одно мгновение сильно прижав ее к себе, углубил свой поцелуй, превратив его в некое чувственное приключение, испытание, сразу же лишившее Степаниду какого-либо разума.
Все! Она была уже вся там – в его объятиях, в его поцелуях, в их взаимном великом стремлении друг к другу. И они оба, забыв обо всем и отринув любые недопонимания и препятствия, творили свое чудо для двоих."
"И он снова никак не мог ею насытиться и все ласкал, доводя до полуобморочного состояния.
А потом они долго лежали молча, переплетаясь руками-ногами, и, так и не заговорив, снова окунулись в чувственность, долго-долго целуясь и начав все сначала…
Они не спали большую часть ночи.
Утром Стешка проспала и подскочила только на четвертый сигнал будильника, уже разрывавшегося бодрой мелодией на смартфоне.
– Я опаздываю!! О господи! – и быстро, благодарно поцеловав Саргина в губы, побежала в ванную комнату, прокричав по дороге: – Пожалуйста, свари мне кофе, если тебе не трудно!
Ему было не трудно, а почему-то даже в удовольствие. Натянув домашние шорты и форменную майку без рукавов, Саргин сварил кофе на двоих, выложил на тарелку хлебцы из пророщенных зерен, поставил на стол перетертые орехи, залитые медом, и сыр.
– Привет! – прибежала Стешка из ванной.
Босиком, волосы собраны резинкой в хвост, лицо практически без макияжа, так, совсем чуть-чуть, а под сарафаном угадывался лифчик на прозрачных бретельках.
– Ага, – улыбнулся Саргин. – Значит, соблазнение удалось, теперь ты в образе строгой училки.