Моя напарница , сгоняв по магазинам, возвращается в номер, садится на кровать и заговорщицки подмигивает:
- Слушай… Я тут с Вадимом пообщалась… Он злющий такой!
- Мне не особенно интересно…
Я сонно отворачиваюсь. Все знают, что Вадик – мой бывший муж, а потому ничего нового про него я не узнаю. Да и не хочу. Зачем она вообще?
Мои мысли не здесь. Совершенно не здесь.
Они – в моем родном городе. Рядом с невозможным, обидчивым мужчиной.
Сердце колет, голова болит.
И вообще, ну вот вообще ничего не радует.
Я понимаю, что, на самом деле, последние несколько лет моя жизнь наполнялась совсем другим смыслом.
Не ожиданием полетов. А ожиданием встреч.
Наших редких, но таких нужных мне встреч.
Я просто не осознавала этого, дурочка, дальше носа своего не видящая.
Я не осознавала, а он… Не торопил. Ждал. Конечно, иногда его срывало, и тогда «Три звезды» становился настойчивей. Предлагал жить вместе. Предлагал замуж.
А я все смеялась. Словно застряв в своих двадцати пяти, когда только пришла в авиацию, безумно радуясь каждому рейсу.
Эти годы пролетели так быстро!
И что у меня есть?
Что у меня в будущем?
И зачем мне это будущее? Без него?
- Ну и зря! А Вадик злится, что ты скрывала свои связи!
- Какие связи?
Я проворачиваюсь, сажусь на кровати.
Напарница смотрит, дует губы.
- Сама знаешь. Не просто так Алексеич вокруг тебя прыгает. Ходят слухи, его так натянули, что как только не порвался, бедный.
- Из-за чего? – все еще не догоняю я.
- Из-за тебя конкретно.
- Да почему из-за меня? Откуда взяли?
- Да все в курсе, что твой мужик надавил на гендира, а тот и выписал Алексеичу.
- Я не знаю, про что ты.
Я отворачиваюсь, и не слушая обиженного бубнежа о всяких возомнивших, лихорадочно разглядываю стену напротив.
Все происходящее складывается в паззл.
Алексеич, Вадик… Предложение работы.
То есть, Витя.
Я стараюсь разозлиться. Очень стараюсь. По идее, должна бы, да. Потому что… Ну какого черта? Ну вот что это такое? Надавил он на кого-то там! А как же репутация моя? А как же…
Но разозлиться не получается. Только слезы текут по лицу, капают на подушку.
Потому что впервые в жизни я чувствую себя… Под защитой. Не просто под защитой, а за каменной стеной. И это так приятно, оказывается.
А еще приятней то, что это не просто защита. Это – забота.