Несколько девушек. Он у окна с телефоном. Листает что-то на экране. И мне параноидально сразу же чувствуется, что переписывается он с Софьей «о любви».
А вот не верю!
И эту версию закрепим пока тоже. А то сломаю ему нос ненароком.
– Иван!
Поднимает глаза. Пару секунд тормозит, хмуря брови. Потом натягивает маску безразличия. Подходит.
– Дай мне Софьин контакт, любой рабочий.
– Хм… – мстительная усмешка.
Да, это в чистом виде признание, что я тоже потерял ее. Но мне сейчас всё равно. Он ведь наверняка уже в курсе.
– С чего вдруг я должен тебе что-то давать?
Вздыхаю.
– Потому, что у меня есть твои контакты. Я их могу опять ломануть, – пароли он уже поменял. – И найти там всё, что мне нужно. Даже если ты прямо сейчас все удалишь. В архивах.
– Ах, вот как это было, да?
– Да, – не отрицаю. – Честно скажу, это несколько трудоемко, а мне лень. Поэтому давай опустим звено со взломом, просто дай мне ее любой актуальный контакт. Я очень тороплюсь.
– Это же противозаконно.
– Да. Но недоказуемо.
Включаю свой телефон.
– Давай, Иван. Она делает сейчас много глупостей, я должен вмешаться. Ты же не хочешь, чтобы она встряла в неприятности.
Не двигается.
– Давай!
– Нет, – его лицо болезненно вздрагивает. – Нет у меня ее контактов. Только старые.
– Я же проверю.
– Проверяй. Я твою жизнь облегчать не собираюсь.
– Вы встречались?
– Не встречались.
И что, даже землю не вспахал? Как-то даже обидно за Фею.
– Почему? Как-то быстро ты ее отпустил. Я думал – любишь. Бороться будешь за нее.
– Не доставлю тебе такой радости.
– Так, а причем тут я? Ты же сам накосячил. Не я тебе эту девку подложил.
– Я ошибся. Ты никогда не ошибался?
– Я? Постоянно косячу. Но, в отличие от тебя, нахожу силы с этим потом работать. И поэтому всегда получаю то, что хочу.
Ну, почти…
– И ты хочешь Софью.
– Хочу.
– Надеюсь, в этот раз тебе не повезет. Нехороший ты человек.
– Это ревность…
– Нет. Я просто ее люблю. И поэтому отпускаю и желаю ей счастья.
– А это слабость! Ладно, давай, Иван.
* * *
Итак, последняя, но стопроцентная версия.
Елизавета…
Неудобно, черт возьми! Но что же делать?
И я уже сорок минут ношусь по разным инстанциям, чтобы пробиться к ней.
Попасть к «чистому» пациенту гораздо сложнее, чем на свидание в тюрьму к маньяку-рецидивисту.
– А кто Вы Городецкой?
– Она моя свояченица.