— Эрнст хороший человек, — спокойно ответил Даниэль.
Ингрид благодарно взъерошила ему волосы.
— Ты тоже ему нравишься.
Ингрид спустилась вперед, а Даниэль задержался, надевая корень на шею. Прикосновение мандрагоры к коже было ему приятно. Казалось, магический корень нашел наконец свое место.
Далеко не всем за минувшие века прикосновение мандрагоры доставляло удовольствие. Многим казалось, что корень, точно живой, беспокойно шевелится у них на теле.
«Я возьму тебя с собой в дикую страну Таран-гай, — думал Даниэль.
Все получилось не так, как хотел Дан."
"Не откладывая, в 1732 году, он через шведские власти обратился к русскому правительству с просьбой разрешить ему экспедицию в арктические районы Сибири. Он был ботаник, натуралист, работал под руководством профессора Улофа Рюдбека-младшего и знал Карла Линнея, оба эти ученые дали ему блестящие рекомендации. Дан собирался на шхуне обогнуть Кольский полуостров и попасть в Архангельск.
Он спешил, ему хотелось отправиться в путь как можно раньше, чтобы Даниэль по малолетству не мог поехать вместе с ним.
Однако Дану пришлось долго ждать ответа, он не мог напоминать о своей просьбе чаще, чем раз в полгода. Таким образом прошло больше двух лет. Наконец пришел решительный отказ. Политическая ситуация не располагала к таким пустым затеям, как исследование природы в незнакомых землях.
Дану никогда не было особого дела до отношений между разными странами.
Стоило ли удивляться, что царь не желал присутствия шведского ученого на своей земле, какие бы мирные цели тот ни преследовал.
Прожив в Гростенсхольме несколько лет, Даниэль вернулся в Швецию. В Гростенсхольме все было в порядке, только Тристан не мог больше противостоять неумолимо надвигавшейся старости.
Даниэль сильно вырос, Дан и все остальные с трудом узнали его. У него появился низкий голос, он раздался в плечах, глаза и выражение лица говорили о бесстрашии и уверенности в себе.
«А ведь он был зачат благодаря колдовскому напитку, — растерянно думал Дан. — И в этом напитке был крохотный кусочек корня мандрагоры.