Ирка потеряла меня, била тревогу и возмущалась в миллионах голосовых, рассказывая, что без меня у нее рейты не те, и лайков мало, и вообще… И Пашик сделал офигенную аранжировку к одной из моих последних песен, но петь ее должна только я.
А еще Ирка о чем-то умалчивала. И на видосике выглядела бледной и осунувшейся.
Я пыталась выяснить, что там у нее не так, но разве с наскоку поймешь? Надо было ехать в Москву, надо было с ней встречаться.
А я не могла.
Да и не хотела никуда уезжать, если честно.
В мой город пришла жара, и я с наслаждением гуляла по залитым солнцем улицам, заново открывая для себя их.
Практически каждый день ко мне присоединялась Маринка и ее невероятный сладкий колобочек Михо.
Мы бродили по длиннющей набережной, сидели в кафешке с видом на серебрящуюся излучину, болтали, болтали, болтали…
И я словно апгрейд проходила, возвращалась к той самой, пятилетней давности, версии себя. Чувствовала, как тяжесть этих пяти лет испаряется с моих плеч.
В конце концов, мне всего двадцать три года, все впереди!
Боже, да у меня даже волосы стали быстрее расти! И уже практически достигали лопаток!
Маринка смеялась, что еще немного: и вернется прежняя Вася.
А я хотела вернуться.
Очень-очень!
Стать прежней, но улучшенной версией себя.
И, похоже, у меня получалось!
Мир, определенно, поворачивался ко мне лицом.
У меня были двое невероятно шикарных мужчин, самых красивых, самых любимых, самых-самых-самых!
У меня был отец, искренне интересующийся моей жизнью, звонивший каждый день.
Киллера нашли, сейчас он находился в тюрьме.
Тошка пока еще был в больнице, но его усиленно лечили, как и обещал отец.
Я не интересовалась его самочувствием, не хотела ничего про него знать, сознательно отрезав себя от него полностью.
Я совершила ошибку в свое время, решив, что все люди вокруг добрые.
Я не могла ответить ему на причиненную боль болью.