Ты станешь моей

— Какого чёрта, ты меня что, раздел? — огрызнулась я.

— А тебе было бы в кайф спать в своей… блево… забей! Спасибо, что ты, такая курица, нажралась как… в хлам. Шапку все-таки испортила, — похоже, мои слова задели выскочку.

Я по-прежнему на него злилась. Из-за концерта с обнимашками с Ирочкой в офисе моего отца. Злилась уже меньше. Всё-таки он меня спас. Поэтому частично затушил мой жар. Но кто дал ему право трогать мою одежду?

— Не называй меня так! — вспылив, я вдруг схватила подушку и запустила её точно в лицо нахалу.

У Волкана завидная реакция. Он поймал её руками и разорвал. На части.

Я аж поперхнулась от зрелища. Зверюга! Как он… одним рывком. Разорвал подушку, как салфетку. Взвизгнув, я схватила с кровати вторую подушку и с ещё большим замахом швырнула в мужчину.

Он поймал «снаряд». Рыкнул. И снова запустил его в ответ. От сильной отдачи я повалилась на спину. Потолок с хрустальной люстрой раздвоился и закружился.

— Нечестно! Ты злоупотребляешь своей силой!

Он рассмеялся. Что? Мои слова развеселили гада?

— Ну держись.

Напросился.

Вскочив с постели, не обращая внимания на головокружение, я бросилась в атаку, в рукопашную, напролом! Визжала и молотила громадную спину араба что есть мочи подушкой, а он глумливо хохотал и издевался! Будто я его не дубасила, а щекотала. Хотя я старалась. Но что этой железной скале мои хилые брыкания?

— На тебе! На! На! На!

Несколько раз мне всё же удалось треснуть гада по лицу. Больше он не смеялся. А у меня душа в пятки ушла, когда я поняла, что разозлила спящего демона.

Зарычав, Волкан бросился на меня огромной мощной волной, схватил за талию и опрокинул на кровать. Навалился сверху, поймал в плен мои запястья, завел руки высоко над головой. Как раз в этот момент я случайно уставилась на его губы. Пухлые, сочные, влажные… Боже, эти губы манили, как наркотик. Я пялилась на них, как будто находилась под гипнозом, и часто дышала. Вернее, задыхалась. Моя грудь ходила ходуном. Пуговки на белоснежной рубашке не выдерживали напора, трещали от давления диафрагмы. Я хочу его губы. Они великолепны. Они меня манят, провоцируют, делают слабой и уязвимой. Неужели этот бой я проиграла?"

"Распятая пленница, я смотрела на его губы, а он смотрел на мою колышущуюся грудь. Главный орган мужчины властно таранил моё бедро. Одна лишь эрекция чего стоит!

— Вот так вот. Ты проиграла, пупс, — он тоже задыхался. Его голос охрип. — Ты — моя. Ты в моей власти. Я могу делать с тобой всё, что захочу.