Он хватает меня за нижнюю губу, оттягивает её назад, легонько прикусывает, отчего я едва не кричу в голос. Безумие! Он — безумен! А я не хочу останавливаться. Я дурею от его жадных ласк. Я чувствую, как становлюсь влажной. Нет, не мои губы, а мои трусики. Там жарко, мокро, вибрирует ток напряжения. Мне стыдно. Я проиграла этот бой. Я. Его. Поцеловала.
Я оторвалась от напора лишь для того, чтобы спросить важную вещь, которую я не знала наверняка, потому что провела долгое время без чувств, ничего не помнила.
— У нас что-то было?
— Нет. Пока ещё. Нет, — Волк тяжело выдохнул, потёрся носом о мой нос, прижался лбом к моему лбу и вновь обрушился на мои уже припухшие и зудящие губы ураганом из глубоких мокрых поцелуев, сжав запястья над головой ещё сильней.
— Проклятье, ты такая сладкая, хоть и невыносимая. Хочу тебя отшлёпать. И не только… Моя маленькая взрывчатка! Смесь перцев. Моя острая, огненная девочка! Зверею от тебя, детка.
Я не знала, что сказать в ответ. Все слова растворились в голове, превратились в тягучий мёд. Член Волкана требовательней прижался к моей ноге, заскользил чуть левее. И резко врезался в мои трусики. О-о-о-о, нет!
Конец. Возбуждение быстро переросло в панику. Я поняла, что сейчас случится. Я почувствовала его очень хорошо. В меня будто плеснули кипятком, это вернуло на землю. Почему я так остро реагировала на то, что он меня раздел? Дважды. Что он прикасался ко мне и нежно-нежно целовал.
"Я умирала в его объятиях. Волк держал меня крепко, сжимал до боли запястья. Я таяла от этой силы, я хотела его грубости. Просто боялась признаться. Считала, что должна полюбить «хорошего» мальчика. А не зло в чистом виде. Но сейчас поняла, что не Женя мне вовсе нужен, а этот… сумасшедший! Меня завела его дикость. На самом деле я возмущалась, срывала голос и ругалась лишь потому, что боялась.
Дальше всё начало происходить слишком быстро.