– Раньше было раньше, – обрываю грубо.
Лиза отшатывается. Медленно моргает. Нежно вздыхает.
– А что теперь не так? – не прекращает докапываться. – Я тебе уже говорила, что люблю тебя. И когда мы целовались на площадке, тоже…
Волна моего страха проламывает мне череп и вырывается наружу.
– Ты всегда была ведомой, – сам понимаю, что полную дичь вещаю. Но остановиться не могу. – Я давил, провоцировал, внушал… И ты выдавала то, что мне нужно! Даже не подозревая, что это результат моих манипуляций.
– Что ты несешь? – задыхается Лиза.
Позволяю ей себя оттолкнуть. Замираю, наблюдая за тем, как отшагивает и ошеломленно смотрит мне в лицо. Стискиваю челюсти и принимаю. Она ведь не подозревает, как внутри меня бомбит.
– Правду несу, – давлю на каких-то инстинктах. – Стоило кому-то другому на тебя оказать малейшее влияние, ты обо мне забывала и сбегала. Растворялась любовь? Ее просто никогда не было. И сейчас… Сейчас я просто знаю, как действовать, чтобы ты чувствовала себя хорошо, оставалась рядом со мной, говорила и делала то, что я хочу.
Удар.
Звон в ушах ощущаю раньше, чем расползается жжение по щеке. Прикрываю веки на мгновение. Медленно втягиваю носом воздух. Открываю глаза, прекрасно осознавая, что на этот раз вал Лизиных эмоций не выдержу.
– Заслужил! – первое, что она выкрикивает, тыча мне в грудь пальцем. А там и без того будто решето. И ее слезы, словно кислота, которая ментально меня разит. – Манипулятор, блядь… Нет, ты просто идиот! Чертов-чертов идиот!!!
Маты из ее уст звучат так странно, что я в какой-то момент тупо на них и подвисаю.
– Не ругайся!
– Это все, что тебя сейчас волнует? – выкрикивает Лиза и вновь кидается, чтобы врезать мне по морде.
Ладно… Еще одну пощечину терплю… Вторую чисто по фэншую до пары принимаю. Ну и к той троице, которую любит Бог. А после перехватываю руки своей Дикарки, сжимаю запястья и заваливаю ее на кровать.
– Успокойся, – цежу приглушенно, притискивая телом к матрасу.
– Успокоюсь, когда ты уберешься из комнаты! Не хочу тебя видеть!
– Лиза…
– Убирайся, сказала! – вопит, не позволяя ничего сказать.
– Хорошо, – долблю неохотно. – Уйду, блядь… Успокоишься, приходи. Или напиши, я приду. Слышишь меня? Слышишь?! Успокоишься, закончим долбаный разговор.
– Ничего я заканчивать не хочу! Все и так понятно…
– Ничего, блядь, непонятно, – наклоняюсь и зачем-то кусаю ее за губу.
Кусаться ведь – не целоваться. Кусаю еще… Она шумно тянет воздух.