Она отрывисто вздыхает и выпаливает:
– Откуда ты узнал про таблетки?
– Видел упаковку, когда искал тебе вещи, – соврав, якобы спокойно развожу руками.
– Нет, не видел! – отрицает Лиза сердито. – Не видел, потому что ее не было! У меня был семидневный перерыв, во время которого приходят месячные. Сразу после них случился наш секс во дворе. И когда ты пришел за моими вещами, таблеток не было! Я только на следующий день купила новую пачку!
– Значит, позже, – упорно держу ровный тон, невзирая на то, что она давно кричит.
– Нет, нет… – бормочет Лиза, расстроенно мотая в довесок головой. – Нет, ты не мог видеть! – повторяет с уверенностью, которую, походу, не переломить. Я поджимаю губы и натужно вдыхаю через нос. Неосознанно стискиваю руки в кулаки. – Ты… Ты был у моего врача? – выталкивает и жарко краснеет.
Очевидно, что считает эту версию почти бредовой. Можно бы было легко отодвинуть. Закрыть, чтобы и сомнений никаких не осталось.
Эмоции Лизы настолько яркие, что я их все наблюдаю визуально. Пока она не зажмуривает глаза. И даже тогда часть из них прорывается. Она морщится и вновь мотает головой, словно бы отказываясь принимать эту реальность.
Мое сердце маслает на повышенных оборотах. Мне больно, стыдно и, блядь, страшно. В своей неподвижности добираюсь до ненавистного мне отчаяния.
Когда же моя Дикарка распахивает глаза, у меня случается конкретная остановка. Тягучая и убийственная.
– Когда мы разошлись… – выбивает Лиза шепотом. Рывок, и мой движок взрывается, беспощадно дробя ребра и плоть. – Когда мы разошлись, я столкнулась с взрослой жизнью. И знаешь, я подумала: «Как же тот чертов аппендицит мне вырезали бесплатно?». Не хотела верить! Но оно по-другому не получается, да, Чарушин? – из ее глаз проливаются слезы, с губ слетает нервный смех. Я машинально шагаю вперед, чтобы остановить и утешить. Но Дикарка, едва поймав мой, подозреваю, горячечный взгляд, пятится и выставляет ладони.
– Да, – толкаю без сожаления.
– Программа тогда, программа сейчас… Повторяешься!
Лиза орет, и я вскипаю. Не из-за ее слов и повышенных тонов. Просто меня накрывает то, что она отгораживается и не позволяет мне даже приблизиться.
– А как по-другому, если ты такая, блядь, мнительная? М? Как?
– Никак!
– Никак?! – шагаю неосознанно. Ловлю ее плечи и крепко сжимаю.