– Ты в своем уме? В своем?! Называешь меня своим мужчиной, да? Да?!
– Да!
Несмотря на резкий тон Дикарки, испытываю глубокое удовлетворение и некоторое облегчение.
– Так прими и то, что мужчина о своей женщине заботится, – выдаю внушительно, почти агрессивно. – О ее здоровье, в первую очередь! И деньгами, если нужно, все покрывает тоже он! Ты, блядь, это понимаешь? Как иначе? – толкаюсь лбом к ее лбу. Врываюсь взглядом в душу. Голос падает до дрожащего хрипа: – Не отталкивай меня.
Она зажмуривается. Шумно циркулирует воздух.
– Ты расспрашивал обо мне? Допытывался? Мне неприятно! Это очень личное!
– Какое, мать твою, личное? – выдвигаю больше устало, чем разъяренно. – Что у тебя от меня может быть «личного»?
– Артем… – пытается выпутаться. – Мне стыдно… Стыдно, что ты узнал про мои проблемы… Не могу такое разделять… – вновь дергается и отталкивается.
Но я уже киплю без шанса на трезвое охлаждение. Не отпускаю. Перехватывая руками, прижимаю только крепче.
– Никакого стыдно. Никаких секретов. Никаких границ, блядь, – высекаю непоколебимо. – Возражений не приму! Или ты не моя?!
Лиза не отвечает. Рвано глотает воздух и в очередном, одной ей понятном жесте мотает головой.
– Как ты узнал, к какому врачу я хожу? Что именно спрашивал? Зачем?..
– Что значит, зачем?! Я теперь вообще на все приемы с тобой ходить буду.
– Ни за что! – верещит, распахивая в ужасе глаза.
– Буду! – отражаю так же громко и уверенно.
Разрываем воздух.
Сражаемся взглядами непосильно долго.
– Ты любишь меня? – тянет Дикарка неожиданно. Тихо и очень тоненько, почти бездыханно. – Любишь?"
"Внутри меня будто какая-то проводка замыкает. Гаснет. Резко вспыхивает. И снова гаснет. Закорачивает люто.
Люто же… Люто.
– Что за вопрос? – давлюсь хриплым смешком.
– Обычный, – отражает Лиза так тихо, что уже прислушиваться приходится.
Я сглатываю. Планомерно перевожу дыхание. Но внутри, словно после резкой дозы стимуляторов, растет оборотами паника.
– Мы вроде без этого дерьма все выяснили, – толкаю, не отмеряя эмоции.
По тому, как Дикарка вздрагивает, осознаю, что чересчур зажестил.
– Дерьма? – повторяет, не скрывая удивления. – Почему ты так говоришь? Раньше ты говорил мне…
Удар, удар, удар… Сердце калечится о ребра.