– А теперь рассказывай.
Из моих глаз вновь брызгают слезы.
– Не хочу… Прости… – выталкиваю с трудом, одной рукой растирая горячую влагу по лицу, а другой – крепко сжимая крыло. – Не хочу об этом говорить…
– Почему?
– Не могу… Не хватит сил. Прости.
Чарушин замирает, задерживая на мне свой самый странный взгляд. Разгадку вложенным в него эмоциям найти я не способна.
А потом… Разворачивается и уходит.
Я вздыхаю и, прикрывая глаза, сцеживаю последние слезы. Шевелиться не хочу. Выравниваю дыхание и жду, когда замедлится сердце.
Чарушин возвращается.
Вскидывая взгляд, взволнованно наблюдаю за его решительным приближением.
Два громких отрывистых вздоха, и он вдруг опускается передо мной на колени. Какое-то время лишь смотрим друг другу в глаза. А затем Артем берет в руки мои ладони, осторожно их растирает. Его взгляд и эти движения так сильно напоминают мне прошлое... Выдержать эту вспышку не могу, она вскрывает мое сердце и охватывает его пламенем.
– Я люблю тебя, – говорит он.
И я задыхаюсь. Срываясь, выдаю судорожный всхлип. Один, второй… Пытаюсь вдохнуть. С теми же рваными слезливыми звуками вбираю кислород. Но его все равно не хватает. Сердце сбивается. Берет паузы до потери пульса. И после каждой яростно влетает мне в ребра. Разбивается, в этот раз будто по-настоящему. Вдребезги.
Чарушин же… У него тоже срывается дыхание. Глаза – будто океаны. Океаны боли, за которой чувства такой силы, что и визуально выдержать невозможно.
– Прости, если обидел хоть чем-то. Клянусь, что никогда этого не хотел. Намеренно не пытался ранить. Никогда, Лиза, – говорит, усиливая на эмоциях нажим. Каждое слово будто выбивает. И у меня, конечно, не возникает сомнений, что все это он произносит искренне. – Я всегда боролся только с собой. Только с собой, Лиза. И да, я мудак, мне легче верить в то, что я тобой управляю, чем в то, что ты меня… – его охрипший голос обрывается за секунду до того, как Чарушин разрывает наш зрительный контакт.