Он прикрывает глаза и натужно переводит дыхание. А у меня заканчивается терпение.
– Что?
Чарушин тотчас вскидывает взгляд. Проваливаюсь в кипящую бурю эмоций.
– Что люблю тебя и буду любить, несмотря ни на что, Лиза, – обрушивает он. – Понимаешь, какой бы ты не была, что бы ты не делала, что не говорила… Я люблю тебя. Просто люблю, и все тут. Это не изменится никогда. Даже если ты меня любить не будешь.
– Господи, Артем… – вырывается у меня с плачем. – Что ты такое говоришь?
Он закусывает губы, резко мотает головой, вздыхает и продолжает, будто уже не способен остановиться:
– Я хочу тебя понимать.
Такие чувства в нем кипят, такое желание понять меня… Я просто не могу молчать, какую бы боль этот диалог мне не причинял.
– Нет, дело не в неприятии, Артем… Я люблю детей… Любила… Просто… – слезы катятся градом.
Улавливаю, как резко цепенеет Чарушин.
– Сына? – выдыхает приглушенно, но при этом разрывает пространство такими интонациями, что я вздрагиваю.
"– Я не знаю… Не знаю, конечно… Просто так мне снится… Мальчик, сын… Он всегда веселый… Я не вижу лица, но мне кажется, что он похож на тебя… Он играет, смеется, бегает и… И он зовет меня… Он меня зовет, понимаешь?! Он называет меня мамой… – не замечаю, как полностью срываюсь.
Чарушин выдает какой-то раненый стон и, поднимаясь, тянет меня вверх, чтобы крепко-крепко прижать к груди. Чувствую, как дрожат его сильные плечи, как безумно колотится сердце, и впервые ощущаю, что мы разделяем эту боль. Его и мою. По-отдельности ее было так много.