Поттер неопределённо хмыкнул, он не понял высказывания.
– Говорят, когда-то давно Малфои путались с вейлами, чтобы усилить дар, – Эдриан перетащил Гарри к себе на колени и теперь шептал прямо в ухо. – Вейлы могут одурманивать сознание человека. Они по своей сути хищники, нападающие из засады. Сейчас Малфой явно воздействует на чужие эмоции, уж не знаю, сознательно или нет. Но к легилименции, чтоб мне сдохнуть, эта штука не имеет никакого отношения. Вот и думаю, а не ухватил ли твой бессовестный приятель крошку нелюдского дара.
Гарри открыл глаза и обернулся. В багровых бликах разобрать выражение лица Малфоя было невозможно, но зловеще-вкрадчивый голос так и лился в уши, отшибая всякое соображение. Поттер с беспокойством прислушался к браслету: вдруг он с перепугу утратил контроль над капризным артефактом? Нет, подарочек Дадли был заблокирован наглухо.
– Кто вас, чистокровных, знает, – с досадой прошептал он в ответ. – Но Хорёк временами способен уболтать кого угодно на что угодно, это факт.
Потом Гарри вспомнил, насколько Пьюси чувствителен к чужим мыслям и встрепенулся:
– А ты что здесь делаешь? Опять голова будет болеть!
– Ты же рядом, – улыбнулся Эдриан. – Не будет.
После истории с магическим истощением, Гарри «поправлял настроение» Пьюси всего пару раз. Самую капельку, не до отключки. Мадам Помфри он об этом не говорил, но та, похоже, сама обо всём догадалась, потому что однажды сказала: «Не балуй его. Пусть один справляется, иначе «подсядет» на тебя.
Пьюси, вероятно, и сам остерегался «подсесть», потому что после помолвки с Миллисентой он не таскался за Гарри хвостом, а общался исключительно на тренировках по «подделке магии».
На людях Эдриан вёл себя невозмутимо и чуть снисходительно, двигался неторопливо и расслабленно, отчего количество косых взглядов в его сторону увеличилось в несколько раз.
Тут в гостиной зажглись нормальные свечи, и все облегчённо выдохнули.
– Чтоб тебя, Хорёк, – негромко проворчал Флинт.