Как могли допустить немцев допустить к себе в траншею? Почему он не всех перебил? Какие в роте потери? Почему он схватил четверых? Почему остальные все целы и ни одного убитого или раненого? Что в это время делали остальные? Почему командир роты спал в землянке не принял никаких ответных мер. Где в это время был комбат? Чем занимались ночью разведчики? Об этом конечно в донесениях не пишут. Кто еще захочет сам не себя телегу писать. Потери четыре человека – идут бои местного значения!
Больше всего досталось командиру роты.
Я теперь на печи не сижу. Я хожу до начала рассвета и проверяю несение службы в траншее часовыми на передке.
– На кой черт мне твои наблюдения и панорамы, когда немец у вас из-под носа уводит из траншеи наших солдат. – кричит мне по телефону командир полка.
Он явно был озлоблен на всех и кричал, не выбирая слов, по телефону.
Я уже с раннего утра браво шагаю на передок, прохожу траншею, в сопровождении Сереги.
Как-то раз я иду по ходу сообщения. Слева, с угла леса, бьет немецкий пулемет. Немцы бьют из винтовок, пули поверх [непонятное слово] бруствера, чиркают по насыпи поднимая бороздку снежной пыли.
Я иду по траншее, в проходе стоит солдат. Он положил винтовку на бруствер, ствол винтовки смотрит кверху.
– Куда же ты стреляешь? – спрашиваю я.
– Как куда? Туда! – и солдат показывает мне рукой.
– В немцев стреляет! Положил винтовку стволом в небо и в немцев стреляешь?
– Там пуля все равно свою долю найдет. Туда и полетит, глядишь и я попаду куда нужно!
– Куда это туда? Ты видишь куда у тебя дуло винтовки смотрит?
– Вижу!
– Ну и что? Прицел у тебя для чего?
– Вы меня, товарищ капитан, пожалуйста извините.