– Не возьмешь ли ты штурмовые группы в свои руки? Ты мог бы возглавить завтрашнее наступление! Считай, что полком штурмуем высоту!
– А пример солдатам показать некому!
– Што? Нет надежных людей? – спросил я.
– Не то, что надежных! А хорошо обстрелянных!
– Что же выходит, у нас в полку нет ни одного достойного комбата?
– Или все боятся, лично идти на штурм высоты?
– У тебя разведчики. Ты можешь отобрать и возглавить ударную группу, – продолжал он, развивать сваю мысль, не отвечая на мои вопросы.
– Ворвешься в траншею! Все штурмовые группы последуют твоему примеру!
Он видел однажды, как я бежал под обстрел у брода через Царевич.
Замполит видно решил, что уговорить меня пойти на высоту не так уж трудно.
– Взять высоту, для тебя особого труда не составит! А если ты этого и сам захочешь, то это для тебя плевое дело!
– Плёвое? – переспросил я.
– Нет, конечно, не плевое! Прости, я не то сказал!"
"В боях, за Кулагинские высоты, наш полк понес большие потери. Стрелковые роты, считай, уже получили третье пополнение. Если раньше комбаты прятались где-то сзади своих наступающих рот, то теперь им приказали находится вместе с ротами. Многие штабные вышли из строя. Их гоняли в роты, как и меня. И вот теперь из офицеров штаба остались мы двое.
Со мной дело было иного рода. Приказным порядком послать меня на высоту, заставить штурмовать немецкие траншеи было нельзя. Приказом штаба армии я мог заниматься только разведкой. Перевести меня в комбаты тоже не разрешали.
Я мысленно оценил ситуацию, прикинул все за и против. Не было ни зацепки, ни шанса, пойти на высоту и остаться живым. Им мертвые нужны!
Траншея прикрыта мощным огнем немецкой артиллерии и пулеметов.