Но увидев, что я без противогаза и поняв, что я разведчик, отошли назад и решили не заводить со мной разговор. Я поманил пальцем солдата, стоявшего у коновязи, и велел ему подвести мою лошадь.
– Передай начальнику штаба, что я, уехал к себе!
Вскочив в седло, я не торопясь, пустил лошадь по дороге.
Добравшись до своей лесной хибары, соскочил на землю, кинул повод на руки, стоявшему часовому, позвал ординарца и велел ему садиться верхом.
– Поезжай к старшине! Кобылу в тылы полка сдай! Разрешаю тебе на сутки остаться у старшины в палатке.
В хибаре вместе со мной находился ординарец и иногда приходил Федор Федорыч. Когда являлся командир взвода, ординарец уходил спать в палатку к ребятам, где сидели и дежурные телефонисты.
Не успел я развалиться на нарах в своей хибаре, слышу за занавеской, перед входом, покашливание нашего старшины. Ординарец уехал. Они видимо встретились где-то на дороге. Тимофеич молча прилез в хибару, достал откуда-то из-под себя обшитую войлоком фляжку и постучал железной кружкой по краю стола.
Отвернув горлышко у фляги, он нацедил в кружку спиртного и осторожно, молча подвинул мне. Я посмотрел на него, покачал головой, взял кружку, сделал несколько глубоких глотков и вернул ее старшине. Он обхватил кружку своей шершавой ладонью, опрокинул в нее горлышко фляги, нацедил, сколько нужно и молча, вздохнув, вылил в себя. Не говоря друг другу ни слова, мы выпили еще раз и закусили сальцем.
– Ну что, товарищ гвардии капитан? – пробасил старшина, когда я прожевал и затянулся сигаретой.
– Как вас, там угощали?
– Не спрашивай старшина! Там по списку и по сто грамм на каждого, что положено!
– С меня на складе за вас продукты и водку вычли."
"– Может еще, грамм по сто махнем? Что-то на душе не спокойно?
– Нынче я получал на складе продукты. Кладовщик отмерил водку на взвод и одну мерку выплеснул обратно в бочку.
– Больше по краям разплескаешь! – говорю ему.
– Положено и отбираю!
Я протягиваю ему часы с браслетом и говорю:
– С тебя Филичев четыре фляжки чистого спирта причитается! А ты стограммовой меркой водку переливаешь. Больше по краям разплескаешь, чем обратно в бочку попадет!
– Это казенное! А это свое! А свое, это совсем другое!
Взял у меня часики, прислонил к уху и давай наклонять голову туда и сюда. Это он слушал, не измениться ли звук хода при наклоне головы, как в старых часах.