— Не торопись, — преградил путь Матвею стриженый. На его мышцы страшно было смотреть. Пришлось начать первым.
Матвей метнул голыш в спину бритоголовому, попав прямо в мускулистый складчатый затылок, и прыгнул в подкате к горилле.
Стриженый, конечно, знал толк в боевых искусствах и даже сумел поставить блок, но не имел понятия о том, что разработан и применяется комплекс приемов «импоссибл» из самых невозможных положений и стоек, и поэтому пропустил удар в висок — Матвей нанес его с выходом из спирали подката и с поворотом на девяносто градусов.
Стриженый рухнул тяжело, как шкаф. Свалить его можно было, пожалуй, только таким приемом. Казалось просто немыслимым пробить его чудовищный мускульный каркас и найти уязвимые точки тела."
"Матвей снова переоделся и, хотя началась тревога и здание хелс-клаба превратилось буквально в муравейник, легко ушел через тот же канализационный люк в подвале.
— Не ходи! Здесь…
ПЕРЕХВАТ ПЕРЕХВАТЧИКА
Телефонный звонок раздался в семь утра, когда премьер завтракал в постели: телятина маренго, катиго из угря, куриный бульон, черничный морс, сладкие булочки.
Вышколенная молодая жена — Михаил Сергеевич был женат третий раз — принесла радиотелефон.
— В эфире. — Краснорыжин взял трубку.
— Линия? — раздался в трубке голос министра обороны.
— Чисто, на защите.
— На завтрашнем заседании Совета безопасности я внесу предложение очистить столицу от криминальных структур с помощью армии. Поддержишь?
— Какой смысл?
— По крайней мере еще год-другой власти.
— Армии с Куполом не справиться, не ее это работа.
— А я и не собираюсь сражаться с мафией, нужен карт-бланш для любых действий и шум для общественности. Под этот шумок мы ликвидируем всех противников, и уголовных, и политических, а ликвидацию спишем на «Чистилище».
— Ельшин не согласится, у него свои методы достижения стабильности в центре.
— Конечно, не согласится, ведь он президент Купола.
— Что?!
— Можно подумать, ты не догадывался.
Михаила Сергеевича бросило в пот, он выразительно посмотрел на жену, и та неслышно исчезла из спальни.
— Ты серьезно?
— Кончай притворяться! — рассвирепел министр. — Все мы в одной упряжке, все одной веревкой повязаны.