В четыре часа дня их вынесли из подвала и подняли наверх, на второй этаж дачи, в помещение, куда они так стремились попасть, и одного за другим швырнули на пол под удивленно-испуганный вскрик узницы, находившейся здесь уже четвертые сутки.
Ельшин оглядел аудиторию.
Прибыли все зарубежные гости и почти все отечественные, одинаково заинтересованные в успехе сделки. Всего набралось полтора десятка человек, из которых четверо представляли военную элиту Соединенных Штатов, остальные — Азию и Европу. Первых лиц, конечно, не было, но и те, что присутствовали, вполне отвечали статусу ИВП — исключительно важных персон — и имели право голоса в своих штабах и органах власти.
— Начнем, господа, — обратился после приветствия Ельшин к собравшимся на английском языке. — Все вы знаете, зачем вас сюда пригласили. Обратите ваше внимание на сугубую секретность нашей встречи, ибо она происходит в обход законов нашей страны.
Ельшин позволил себе улыбнуться, оглядел внимательные лица присутствующих, скорее похожих на туристов, чем на генералов и адмиралов, не нашел среди них министра обороны, и недоброе предчувствие кольнуло сердце.
— Именно во имя этой благой цели мы предпочли собрать сегодня всех заинтересованных персон, — продолжал генерал, — а не работать с каждым в отдельности, пытаясь поднять цену предлагаемого товара.
Тишина в небольшом зале со столиками, уставленными напитками и фруктами, который напоминал больше зал ресторана, наступила после слов Ельшина полная. Он снова оглядел лица заинтересованных слушателей, рассмеялся, махнул рукой:
— Что это вы, господа, как на официальном приеме? Чувствуйте себя как дома.
— Какова процедура встречи? — поднял руку широколицый толстяк, главный дилер ЦРУ.
— Сейчас ленч, потом смотрины товара. В шесть часов — обсуждение условий и подписание контрактов.