Все наши в норме?
— Кудёме досталось, он начал было качать права.
— Ладно, лишь бы живой был, сейчас разберемся. Сергей Сергеевич у себя?
— Все там, плюс ихний майор и еще человек пять в камуфляже.
Матвей помог подняться двум пожилым мужчинам, подмигнул Людмиле, глядевшей на него как на привидение, и подошел к сержанту с рацией, который уже очухался и ворочал головой.
— Вызови сюда командира.
— Ах ты, с-сволота, я ж тебя!..
Матвей несильно хлопнул омоновца по ушам, тот охнул, замолчал, откинулся назад.
— Вызови командира, одного. Скажи, ему принесли срочный пакет.
Сержант открыл рот, хотел ответить ругательством, но глянул в ставшие холодными, как лед, глаза Соболева и достал рацию.
— Товарищ майор, тут Маркиз вам какой-то срочный пакет приволок, говорит, лично…
Дверь в кабинет Афонина открылась, но вышел оттуда не командир отряда, а один из рядовых омоновцев.
Матвей отправил его в нокдаун, отобрал автомат, задумался на мгновение и начал снимать с бойца его комбинезон.
— Саша, помоги.
Переодевшись, Матвей надвинул на лоб зеленый берет (маску-чулок с прорезями для глаз он натягивать не стал) и зашел в кабинет.
Президент «Рюрика» стоял у стены с руками на затылке, лицом к столу; за столом сидел незнакомый одутловатый малый в сером костюме и работал на компьютере; бледный как мертвец Баблумян сидел на стуле, держась за живот; главный бухгалтер стоял рядом, тоже с руками над головой; двое омоновцев рылись в шкафах, третий держал под прицелом Афонина: их командир, одетый в такой же пятнистый костюм, но с майорскими погонами, низкорослый, коренастый, с красноватым лицом, изучал на столе какие-то документы.
"— Ну что там? — обернулся он на звук открываемой двери и замер, уставившись на зрачок автомата. Матвей быстро подошел, уткнул ствол автомата майору в бок и сказал с нажимом:
— Прикажи своим нукерам убраться отсюда!
— Ты кто такой, черт подери?! — прорычал майор.
— Ангел-хранитель. Быстро! — Матвей двумя пальцами слегка сдавил локоть майора, и тот, охнув, просипел:
— Козырев, Шумейко, Рыбкин — на улицу! Ждать приказа!
Верзилы-омоновцы, поколебавшись, вышли. За ними вылез из-за стола одутловатый некомбатант[80].
— Спасибо, — поблагодарил Матвей, повернулся к Афонину, глядевшему на него с радостным недоверием.