— Шаг в сторону, камрад, и враг порежет твой транспорт, значит, ты уже никуда не денешься, понимаешь?
— Хреново это. Совсем никакого выхода.
— А выход есть — мой револьвер на цепочке. Я толкаю ногой дверцу, выставляю руку и кладу мерзавцев, как в тире, — бах, бах, бах, бах! Понимаешь?
— Вот это да! Разве такое возможно?
— Наверное, нет, но в бою возможно, Ренди.
— Ну, блин! — Бойт закинул в рот последнюю ложку гречневой каши и откинулся на спинку стула, задумчиво прожевывая. — Совсем ты меня загонял, выходит, все про тебя правда?
— Я не знаю, что тебе рассказывали.
— Не, ну я и сам вижу, что правда, а это даже хорошо, что все так получилось, я ведь опасался, что меня в роте за дурачка держат.
— Молодец. А теперь что понял?
— Теперь понял, что я сам себя за дурака держал. Смешно даже.
50
После завтрака в компании Ренди Бойта Джек почувствовал себя в порядке и, проверив, как держатся пластыри, надел новое обмундирование и пошел осматриваться.
Погода была хорошая, по небу плыли белые облака.
Именно в парк Джек намеревался наведаться в первую очередь, чтобы повидаться с Бертом Тильгаузеном и выяснить судьбу «таргара». По пути ему то и дело попадались знакомые, которые радостно приветствовали его, поздравляли с возвращением и так крепко жали руку, что она скоро стала побаливать.
В парке было хорошо и привычно — механики бегали из ангара в ангар, таскали на тележках неподъемные агрегаты, ругались, смеялись, а по монорельсам, скрипя несмазанными колесиками, выкатывались платформы с электрическими лебедками.
— Джек, ты уже оклемался?! — воскликнул выскочивший из ангара Тильгаузен.
— О, Берт! — обрадовался Джек, и они обнялись.
— А я вчера к тебе даже не стал подходить, была такая толчея, а ты так измотался в бегах…
— Измотался, — кивнул Джек. — Но сегодня уже в порядке. Док Брике поставил меня на ноги.