Тревожный писк смешался с могильным воем и многоголосым жужжанием гигантского роя пчел, который облепил мой мозг и начал безжалостно жалить его. И опять я не успел среагировать, укрыться, защититься. Снова поймали врасплох…
Становится так больно, что все вдруг разом исчезает, даже убийственный шум. В ушах будто вата, я ничего слышу, а перед глазами появляется картинка с падающей девушкой, застреленной Лехой. Я смотрю налево, и вижу огромную толпу зомби, которую мы каким-то чудом не приметили издалека, вышагивающую из пригорода.
Они растянулись живой цепью на километра полтора, и шли к дороге. Лишь потом я понял, что они шли в сторону Гданьска из Орунии, а тогда я был просто потрясен их количеством, задавая самому себе риторический вопрос — откуда они взялись и куда идут?
Как бы быстро мы ни ехали, отделаться от монстров бы не получилось, их слишком много, они везде. Я с удивлением смотрю на руль, который запрыгал в руках из стороны в сторону. Это они, они пытаются выхватить его и сделать так, чтобы мы разбились.
"Я жал на газ, как безумный, стрелка опустилась до ста восьмидесяти километров в час. Всем своим существом я противился ментальному натиску… зомби? Нет, не зомби. Уже не зомби. Совсем не зомби.
Это что-то другое, новое, с чем прежде никто не имел несчастья столкнуться.
Мне удалось, упругим волевым усилием я выдавил чужеродное присутствие из своего разума. Они больше не властны над нами, они потрясены, они не ожидали. Но они разозлились еще сильнее, и я не берусь ручаться, что хлипкая оборона не прорвется под повторным натиском.
Мне не удавалось посмотреть, как там Леха, я был слишком сосредоточен на том, чтобы удержать машину.
Я вцепился в руль, как капитан в штурвал во время шторма, понимая, что одно неверное движение — и корабль опрокинется.