И ведь ее нельзя будет даже обвинить в неискренности, ведь точно также я бы и сам ответил на этот вопрос, задай его кто-нибудь тому пацану, который сейчас живет с родителями под Кушкой. Так что все зависит от того, с какой интонацией она ответит и что у нее будет при этом в глазах.
— Я мечтаю о том, чтобы наши люди могли быть одеваться не хуже, а лучше иностранцев, — ответила она. — Ведь плакать хочется, когда посмотришь, что у нас носят… Все серое и черное, крой скучный… Совершенно непонятно, что за человек перед тобой, а ведь одежда отражает характер своего владельца и напрямую влияет на настроение человека… А хорошее настроение — это залог высокой производительности труда…
— На Западе все носят яркую одежду, подчеркивающую характер и все такое прочее, — тоном провокатора сказал я, — но ведь они же там все индивидуалисты, а в Союзе — коллективисты!
— Ну и что⁈ — вскинулась моя собеседница.
— Так может покупать у буржуев их одежду и не мучиться?
— Ну иногда к нам попадают те же американские джинсы, например… Стоят от ста восьмидесяти и выше… Ну и что в этом хорошего?.
— Можем, наверное, — пожал я плечами. — Только дело ведь не столько в красоте, сколько — в низкопоклонстве перед Западом… Не за синюю тряпку люди выкладывают целую зарплату, а за пришитый ярлычок с иностранными словами…
— В том-то и беда, — понурилась Вершкова, но тут же воспрянула.
Спорить я не стал, хотя прекрасно знал, что попыткам заменить отечественными брендами забугорные не одна сотня лет. И те, кто пытался сделать это, неизменно проигрывали.
"Разговор наш иссяк и каждый вернулся к своему занятиям.