Я углубился в чтение, а Маша продолжала чиркать в своем альбоме. Потом меня сморил сон. В поезде всегда хочется не только есть, но и спать. Маша разбудила меня к полудню. Поезд стоял. Мы прибыли в Казань. Я решил выскочить и купить что-нибудь к обеду. Спросил у проводницы, сколько будет стоять поезд и, натянув ботинки, а поверх футболки — олимпийку, схватил кошелек. У меня запасе было еще пятнадцать минут, так что не торопясь я направился к вокзальному буфету.
Разумеется, здесь была очередь. А часы «Слава» так и остались в купе, на обложке книжки Диккенса.
Я рванул вслед, стараясь при этом не выронить покупки, но проводники уже заперли вагоны, так что погоня мой была бессмысленной. Уезжал не просто поезд. Уезжали все мои вещи и документы. Хорошо хоть деньги были с собой. Кляня себя за опоздание, я сбавил шаг, размышляя, к кому мне обратиться, чтобы сообщили начальнику поезда о том, что на промежуточной станции у него остался пассажир. Нет, сделаю проще — найду такси и догоню поезд. И вдруг случилось чудо. Состав затормозил.
Когда я подбежал к своему вагону, поезд уже окончательно остановился, а дверь была отворена. Злая проводница махнула мне рукой, дескать, заскакивай! Я не преминул воспользоваться ее отнюдь не любезным предложением. А оказавшись в тамбуре попал в объятия сразу двух дамочек — Маши Вершковой и… Эсмеральды Робертовны! Они едва ли не на руках втащили меня в коридор, куда с любопытством выглядывали обитатели других купе. Я немного чувствовал себя героем дня — ведь из-за меня остановили поезд!
— Опаздывают тут всякие! — заверещала вдруг проводница, которая, видать, очухалась.
— Я и начальство твое сниму! — пообещала «королева постельных клопов». — А тебя и вовсе посажу!
Я начал догадываться, кому обязан своим возвращением в вагон. Маша с Эсмиркой затолкали меня в купе, от греха подальше и наперебой принялись рассказывать, что собственно произошло.