Из их не слишком внятного изложения я понял, что когда поезд тронулся, а я в вагоне так и не появился, Вершкова встревожилась и бросилась к проводнице. Та заявила ей, что из-за одного опоздавшего поезд тормозить она не будет. Маша подняла крик, на который из своего купе выскочила Эсмеральда. Смекнув в чем дело, та кинулась к стоп-крану и сорвала его.
К счастью поезд двигался медленно, поэтому остановился не слишком резко. Тем не менее, проводница отказывалась открывать вагонную дверь и опускать подножку. Тогда обе моих поклонницы набросились на нее и едва в клочья не порвали.
— Вон она сидит! — пискнула она. — В красном… Которая стоп-кран сорвала…
— Извините, гражданка, — обратился к Эсмирке начальник поезда.
«Королева постельных клопов» не стала отнекиваться и делать вид, что она тут не при чем.
— Это какие такие правила я нарушила? — вскинулась она.
— Вы видели, что рядом висит предупреждение о недопустимости срыва без уважительных причин?
— А человек раздетый на платформе остался, без денег и документов, это уважительная причина? — парировала Эсмеральда Робертовна.
— Если надо, я штраф заплачу, товарищ начальник, — вмешался я.
Молчавший до сих пор сержант, вдруг наклонился к уху начальника и что-то ему шепнул. Тот округлил глаза, кивну и сказал:
— Извините, граждане, — сказал тот. — Счастливого пути!
И они двинулись дальше. И уже издали в наше с Машей купе донеслось:
— А с тобой, Тришкина, разговор отдельный! — грозно произнес начальник поезда.
— Ну, Петр Иваныч, — рыдающим голосом взмолилась проводница.
Что именно она не знала, осталось загадкой. По крайней мере — для меня. Как и то, что теперь никакие фокусы не помогут мне понять, были ли знакомы дамочки, участвовавшие в моем вызволении, до этого исторического момента, или нет? Ладно, обойдусь.
— Ну что, девушки, надо бы это отметить! — бодро сказал я. — Приглашаю в вагон ресторан!
Вершкова замялась, а Эсмирка обрадовалась.
— А что, давайте! — подхватила она.