И снова: «Нет!»
Чувствуя себя выжатой, как стираная тряпка, но стараясь играть еще лучше, Аврелия в третий раз принялась умолять диктатора спасти жизнь ее сыну. Голос ее раздирал душу, руки дрожали. Юлия Страбона ревела во весь голос, Лициния выглядела так, словно сейчас присоединится к Юлии. Хор просящих звучал все громче и затих после третьего блеяния Мамерка.
Молчание. Сулла ждал, приняв позу, которую он явно считал позой Зевса, – грозную, царственную, торжественную. Наконец он встал, ступил на край подиума, где и остался, зловеще хмурясь.
Потом он вздохнул, но так, что этот вздох был бы услышан в самом заднем ряду кавеи, и поднял сжатые кулаки к потолку, усеянному великолепными звездами.
– Ну хорошо, пусть будет по-вашему! – воскликнул он. – Я пощажу его! Но предупреждаю! В этом мальчишке я вижу много Мариев!
После чего он, качнувшись, словно молодой козлик, соскочил с подиума и радостно запрыгал вдоль бассейна:
– О, мне это было необходимо! Замечательно, замечательно! Я не испытывал такого удовольствия с тех самых пор, как спал между моей мачехой и любовницей! Быть диктатором – это не жизнь! У меня даже нет времени посетить театр! Но это лучше любой пьесы, и я был режиссером! Вы все очень хорошо играли.
Подойдя к Аврелии, Сулла помог ей сойти со скамеечки из цельного золота, после чего крепко обнял:
– Чудесно, чудесно! Ты выглядела как Ифигения в Авлиде, моя дорогая.
– А чувствовала себя торговкой в миме.
Диктатор совсем забыл про ликторов, которые с деревянными лицами стояли по обе стороны пустого кресла с крокодилами. Ничто в работе больше не удивит их!
– А теперь – в триклиний, и устроим вечеринку! – сказал диктатор, испугав всех стоявших перед ним. Одной рукой он обнял пришедшую в ужас Юлию Страбону. – Не плачь, глупенькая, все хорошо! Я просто пошутил.
Он выразительно посмотрел на Мамерка и подтолкнул к нему Юлию Страбону:
– Мамерк, возьми свой носовой платок и вытри ей лицо.
Затем Сулла вновь обнял Аврелию:
– Великолепно! Действительно великолепно! Знаешь, ты должна носить только розовое."
"Ослабевшая до того, что у нее дрожали ноги, Аврелия нахмурилась и сказала, глядя в пол:
– «Я вижу в нем много Мариев!» Лучше бы сказал: «Я вижу в нем много Сулл!» Было бы ближе к истине. Он совсем не похож на Мария, но иногда бывает очень похож на тебя.