Достигнув ворот, удерживайте позицию, что бы они на вас ни кидали.
И продолжил инструктировать остальных.
– Да помогут мне боги, этот cunnus Лукулл дал мне в начальники смазливого ребенка, – проворчал Силий, скривив рот, пока они ждали, когда Лукулл закончит.
Это еле слышное высказывание центуриона Цезарь воспринял без малейшего раздражения. Наоборот, он рассмеялся:
– А что бы ты предпочел: чтобы тебя повел в бой смазливый ребенок, который два года просидел на коленях Гая Мария, слушая, как надо сражаться, или какой-нибудь «многоопытный» легат, который не может отличить центр от фланга?
Гай Марий! Это имя радостным звоном отзывалось в сердце каждого римского солдата.
– И кем же ты приходишься Гаю Марию? – спросил он.
– Он был моим дядей. И верил в меня, – ответил Цезарь.
– Но это твоя первая кампания, твое первое сражение! – возразил Силий.
– Ты все про меня знаешь, Силий, не так ли? Тогда тебе следует узнать еще кое-что.
– Договорились, – быстро ответил Силий и исчез, чтобы сообщить своим младшим центурионам, что предстоит делать.
Лукулл был не из тех военачальников, которые попусту тратят время. Как только его офицеры узнали, что от них требуется, и построили своих солдат, он дал сигнал к атаке. Ему было ясно, что у противника нет никакого плана сражения. Митиленцы просто ждали огромной массой у своих стен и, когда римская армия сдвинулась с места, не пытались выступить против нее.
Столь же проницательный, сколь свирепый, Силий пустил слух среди всех своих шестисот солдат: их командир – смазливый ребенок, который был учеником Гая Мария. А Гай Марий верил в него."
"Цезарь один вышел вперед и встал перед штандартом. Большой прямоугольный щит – на левой руке, меч – в металлических ножнах.