– Дай мне наш штандарт! – крикнул Цезарь, поймал брошенный ему знаменосцем штандарт и стал размахивать им в сторону Лукулла, который был виден издалека – восседающий на белом коне.
– Ну вот, это, по крайней мере, даст знать командующему, что мы живы и удерживаем позиции, как нам и приказано, – сказал Цезарь, соскакивая вниз и показав при этом двум копьеносцам неприличный жест. – Спасибо за пирамиду. Пока трудно сказать, кто победит.
Вскоре после этого митиленцы предприняли общее наступление на каре Цезаря.
– Нам не удержаться, – предупредил Силий.
– Удержимся, Силий! Сожми строй, как куриную гузку! Давай, Силий, быстрее!
Цезарь пробрался туда, куда был направлен главный удар. Силий находился с ним. Они стали крушить врага направо и налево, чувствуя отчаянное сопротивление. Эта поставленная в безвыходное положение когорта римлян должна была умереть, как пример для остальных. Кто-то мелькнул рядом, Цезарь услышал, как ахнул Силий, и увидел опускающийся меч.
Этот инцидент стал чем-то вроде переломного момента в бою. Натиск врага начал ослабевать, и через некоторое время когорта смогла перейти в наступление. Дошли до запертых ворот. Под их прикрытием фимбрийцы повернулись лицом к отдаленной стене римлян.
Так и произошло. Примерно за час до заката Митилена прекратила борьбу, оставив тридцать тысяч убитых на поле боя, в большинстве стариков и детей. Безжалостно верный слову, Лукулл казнил всех женщин с Лесбоса, что околачивались в римском лагере. Но в то же время он позволил женщинам Митилены забрать с поля боя своих мертвых, чтобы похоронить их как положено.
Цезарь потом узнал, что понадобился целый месяц, чтобы ликвидировать последствия сражения, и это оказалось труднее, чем подготовиться к самому сражению.