Сознание умирающего прояснилось. Он увидел Метробия, Валерию, Луция Тукция с той отчетливостью, которой не было уже много месяцев, – словно наконец за миг до кончины ему вернули это величайшее из чувств, чтобы он мог разглядеть отражение своего умирания на хорошо знакомых лицах. Он даже сумел заговорить:
– Мое завещание. Пошлите за Лукуллом, он должен прочитать его, когда я умру. Он мой душеприказчик и опекун моих детей.
– Я уже послал за ним, Луций Корнелий, – тихо сказал актер-грек.
– Был ли ты доволен мной, Метробий?
– Всегда, Луций Корнелий.
– Я не знаю, что такое любовь. Аврелия говорила, что я просто этого не сознаю. Но я не уверен. Однажды мне приснились Юлилла и мой сын. Он пришел ко мне и просил меня воссоединиться с его матерью. Я уже тогда должен был понять. Но я не понял. Я лишь плакал. Его я любил. Больше, чем себя. О, как я скучал по нему!
– Это к примирению, дорогой Луций Корнелий.
– Это к смерти.
– Есть у тебя какие-нибудь желания?
– Только покой. Сознание… выполненного долга.
– Свой долг ты выполнил.
– Мое тело.
– Что с твоим телом, Луций Корнелий?
– Всех Корнелиев хоронят в земле. Только не меня, Метробий. Об этом написано в моем завещании, но ты должен убедить Лукулла, что это действительно моя воля. Если мое тело будет лежать в могиле, какая-нибудь частица пепла Гая Мария может опуститься на мою могилу и остаться там. Я выбросил в реку его пепел. Я не должен был этого делать. Кто знает, где сейчас он прячется, поджидая, чтобы осквернить меня? Пепел плыл по Анио, я видел, как он пыльной паутиной покрыл воду.
– Мы так и сделаем, обещаю.
– Сожги меня, Метробий! Заставь Лукулла сжечь меня!
– Я сделаю это, Луций Корнелий, я сделаю это.
– Если бы я только знал, что такое любовь!
– Но ты знаешь! Конечно ты знаешь! Любовь заставила тебя отречься от своей природы и посвятить себя Риму.
– Разве это любовь? Это не может быть любовью. Это пыль. Сухая, как мой пепел. Единственный Корнелий, которого сожгут, не похоронят.
Налитые кровью, порванные сосуды в основании глотки еще кровоточили. Вскоре начался новый приступ кровавой рвоты. Он длился несколько часов почти без перерыва.