Призывали его в 1943 году, и документы оформлены надлежащим образом. Это призванные в 1941–1942 годах, когда неразбериха была, эвакуировались сами военкоматы, а иногда сгорали от бомбежек, либо их уничтожали сами работники военкоматов.
И, наконец, сотрудница архива вынесла учетную карточку. Как только Андрей взял ее в руки, не поверил своим глазам. Еще раз сверил данные – Нырков Павел Федорович, дата, место рождения, место призыва – все сходится, а фотография другого человека. Понятно, шесть лет прошло, человек должен постареть, но с карточки на него глядело другое лицо.
– Скажите, ошибки быть не могло? Все-таки спешка, неразбериха, война.
– Бывает иногда с однофамильцами путаница. В деревнях, в глубинке, иной раз половина населенного пункта одну фамилию имеет. Но в данном случае исключено, я проверяла других Нырковых. Разные годы призыва, другие военкоматы."
"Вот это да! Инкассатор Нырков совсем не тот человек, за которого себя выдает.
– Что-то непонятно? – спросила архивист.
Андрей задумался, крутил карточку в руках.
– Нет-нет, большое всем спасибо, вы очень нам помогли, – Андрей вернул бумаги женщине. – До свидания.
Сделать бы фотокопию настоящего Ныркова, да карточку вынести из архива не дадут.
– Мне нужны дела и фотографии всех неопознанных мужских трупов, начиная с сорок шестого года.
– Приходите дня через два, надо выборку делать.
– Могу сузить круг поисков. Мужчине тридцать лет или чуть меньше. Стариков можно отсеять.
– Уже легче. Но раньше, чем через сутки, не сделаем.
Затем Андрей направился в паспортный отдел.
– Мне нужны сведения по Ныркову. В первую очередь – получал ли паспорт, где прописан? Москва и область.