Запитать пространственный карман — это одно, а обеспечить магической силой кухонный комбайн, чтобы он за четыре секунды перегнал куриное яйцо в килограмм куриного мясо — это другое.
— Это совсем другое, — подтвердил второй монтажник, — Я не ел куриных яиц, как впрочем и куриного мяса, лет сто пятьдесят. А вообще хотелось бы.
— Ладно, разберемся, — обещаю оптимистично, — Не бо… в смысле не только технобоги горшки обжигают, мы тоже на что-то годимся.
Хотел уже подниматься из-за столика, но остался сидеть.
— Официальное уведомление, — оповестил он противным прокурорским тоном, — Ваш бар признан незаконной постройкой и будет снесен в недельный срок. Потрудитесь расписаться.
— Не буду я ничего подписывать, — спокойно ответил Бар, — Участвовать в вашем фарсе не собираюсь.
— Хорошо, — зловеще сказал «костюм», — Я внесу в протокол факт отказа сотрудничать с представителями власти и проявление неуважения к суду.
Бар усмехнулся и хотел что-то еще добавить, но его опередил один из завсегдатаев бара.
— Вы не имеете права отнимать у нас последнее, — он поднялся и угрожающе двинулся на пришедших, — Стоянку не отдадим.
Пришельцы, похоже, ждали такой реакции. Более того, на такую реакцию они рассчитывали. Но тут другие посетители не дали усугубить провокацию. Возмущенного работягу обступили, развернули и усадили обратно за столик.
— Это Бэк, — поведал монтажник негромко, — У него двадцать два процента устойчивого хаоса, а все не уймется.
— Двадцать два процента? — поражаюсь, — Он же почти на пороге… как он умудряется держаться?
— Принимает таблетки устойчивости к хаосу.
— М-да. Нелегко живется этому Бэку.
Чужаки еще постояли с полминуты с вызывающим видом, рассчитывая на новый виток конфликта, но работяги теперь их дружно игнорируют. Когда они ушли, я подошел к Бару.
— Насколько реальная угроза? — киваю на лежащую на стойке бумагу судебного предписания.