Торжественно поднявшись на ноги, он посмотрел прямо на Цезаря:
— Так как поругание, о котором мы говорим, произошло под крышей верховного понтифика, быть может, он освободит нас от необходимости ждать итогов расследования и расскажет прямо сейчас, было совершено преступление или нет?
Лицо Цезаря настолько исказилось, что даже с моего места у двери, куда мне пришлось вернуться, после того как Цицерон перестал быть консулом, я видел, как двигаются у него желваки, когда он встал, чтобы ответить.
— Культ Благой Богини не относится к ведению верховного понтифика, так как даже ему не позволяется присутствовать на празднествах.
И Цезарь опустился на свое место.
Изобразив на лице недоумение, Цицерон встал вновь:
— Но ведь жена верховного понтифика была хозяйкой церемонии. Он должен знать, хотя бы в общих чертах, что произошло.
Он сел на скамью.
Цезарь секунду колебался, а затем встал и негромко произнес:
— Эта женщина — больше не жена мне.
По рядам сенаторов пробежал взволнованный шепот.
— Итак, мы можем предположить, что оскорбление богине все-таки было нанесено?
— Совсем не обязательно, — ответил Цезарь и опять сел.
Цицерон опять встал:
— Но если поругания не произошло, почему верховный понтифик разводится со своей женой?
— Потому что жена верховного понтифика должна быть вне подозрений.
Этот хладнокровный ответ вызвал восхищение среди сенаторов. Цицерон больше не вставал и знаком показал Мурене, что не хочет продолжать обсуждение.
— Это самый безжалостный поступок, который я когда-либо наблюдал в сенате. Как ты думаешь, сколько лет Цезарь и Помпея женаты?
— Лет шесть-семь.
— И я уверен, что Цезарь решился на развод с ней только в тот миг, когда я задал ему вопрос. Он понял, что это лучший способ выбраться из ловушки. Да, Цезарю надо отдать должное — большинство не смогло бы с такой легкостью расстаться даже с собакой, не говоря уже о жене.
Я печально думал о красавице Помпее. Известно ли ей, что ее муж только что публично расторг их брак? Зная, как быстро действует Цезарь, я был уверен, что к вечеру она окажется на улице.
Когда мы пришли домой, Цицерон сразу прошел в библиотеку, чтобы избежать встречи с Теренцией. Там он лег на ложе и сказал:
— Хочу послушать чистый греческий язык, чтобы смыть с себя всю грязь государственных дел.