Есть ли способы, гадал он, обратить эту удивительную популярность среди обычных граждан во влияние на государственные дела в Риме? Но популярность и власть, как он прекрасно знал, — совершенно разные вещи. Часто самые могущественные люди в государстве могут пройти по улице неузнанными, а самые знаменитые наслаждаются почетным бессилием.
В этом мы убедились вскоре после того, как покинули Кампанию: Цицерон решил, что мы должны остановиться в Формиях и осмотреть его виллу на берегу моря. От Теренции и Аттика он знал, что на виллу напали, и заранее приготовился к тому, что найдет ее в руинах.
Когда повозка остановилась и Цицерон вышел из нее, отовсюду начали появляться домочадцы: казалось, они где-то прятались. Увидев своего хозяина, все бросились на землю, плача от облегчения, но, когда он двинулся к передней двери, несколько человек попытались преградить ему путь, умоляя не входить.
Первым потрясением, которое ждало нас после этого, был запах дыма, сырости и человеческих испражнений. За ним последовал звук — пустой, порождавший эхо, нарушаемый только хрустом штукатурки и черепков под нашими ногами да курлыканьем голубей на стропилах. Когда начали опускать ставни, свет летнего дня показал сквозной ряд ободранных догола комнат.
Затем мы двинулись вглубь дома. Исчезли мебель, картины, утварь. Там и сям провис потолок, даже напольную мозаику выломали и вывезли, и на голой земле среди птичьего помета и человеческих фекалий росли побеги. Стены были опалены в тех местах, где разжигали костры, и покрыты самыми что ни на есть непристойными рисунками и надписями — все были сделаны подтекающей красной краской.
В триклинии просеменила вдоль стены и втиснулась в нору крыса. Цицерон наблюдал, как она исчезает, с выражением безмерного отвращения, а потом вышел из дома, забрался в повозку и приказал вознице возвращаться на Аппиеву дорогу. По меньшей мере час он не разговаривал.
Спустя два дня мы добрались до Бовилл — предместья Рима.
Проснувшись на следующее утро, мы обнаружили, что на дороге ожидает очередная толпа, чтобы сопроводить нас в город.