Не тут-то было!
- Искупаемся вместе, - загребущие руки притянули меня обратно, прижали к горячему телу, после чего это самое тело легко поднялось с ложа и двинулось в правильном, в общем-то, направлении.
Вот только присутствие супруга при некоторых интимных моментах мне совсем не требовалось!
- Вообще-то, я бы хотела уединиться! - обнимать торс истинного ногами было бы даже приятно, но не теперь. Я перестала виснуть на Ардашире, как обезьянка на дереве, и попыталась стечь по его телу вниз.
Генерал запнулся о мои ноги, но и сам устоял, и меня не выпустил.
- Невозможно! - переставая светиться благодушием и превращаясь в привычного мне вспыльчивого командира, прорычал он.
- Ваше превосходительство! - Моему возмущению не было предела. - Я имею право на личное пространство! Даже самый распоследний адъютант имеет!
- Превосходительство?! Адъютант?! - Ардашир задохнулся от возмущения, вид у него стал оскорбленно-недоумевающий.
- И что? Мне теперь и шагу без вашего присмотра ступить нельзя? - Я уперлась в грудь Ардашира кулачками, постаралась напустить на себя такой же строгий и недовольный вид, какой был у моего супруга.
На него это не подействовало. Он даже не заметил моих надутых губ и жалких попыток освободиться.
- Три дня, - продолжая выдавливать из меня остатки воздуха, объявил генерал.
- А справлять нужду они не должны?! - не выдержала я.
- Похоже, тебя совсем не готовили к жизни с истинным. - Ардашир вновь подхватил меня под попу и понес в тот самый угол, где виднелись удобства, к которым я так стремилась.
Ладно. Движемся в нужном направлении. Не буду пока брыкаться.
- А если так, то что?! - Дед учил меня, что лучшая защита - это нападение.
"Расспросы Ардашира грозили мне еще одним разоблачением, так что я предпочла первой наехать на него.
- А то, что это все странно. Очень странно, - не поддался на мою провокацию генерал и ответил задумчиво, серьезно и даже, кажется, чуть печально. - Надеюсь, ты расскажешь о своих родителях, Мартелла. Теперь ты под защитой одной из самых могущественных семей империи, и можешь не опасаться говорить правду.
Угу.