Мы покатились вниз, но влетели в труп копейшика. Там я сумел затормозить падение и глянуть вверх.
Зрелище было эпичное. Колдун — папаша колдунишки — стоял на спине дракона в сиянии молний, как громовержец. А его зверь снижался, распахнув крылья."
"Вот только планировал дракон колдуна как-то уж очень безвольно — голова и хвост свисали, словно животное было ранено или обессилено.
Я, конечно, плохо разбираюсь в драконах, но похоже было, что бедняге досталось сегодня на орехи. А от кого?
Мать твою! В хвост ему заходил третий дракон, помельче и без седока.
Бац! И мелкий вцепился в того, на котором летел колдун!
Оба зверя, кувыркаясь и роняя всадников, полетели прямо на нас, терзая друг друга зубами и когтями. Над ними взрывались молнии колдуна, словно праздничный фейерверк!
Дракон погонщика поджал крылья и вошёл в пике, пытаясь то ли присоединиться к драке, то ли разнять ополоумевших собратьев. Если на меня сейчас свалятся все трое…
Я схватил колдунишку за шиворот и толкнул вниз по склону.
Земля под нами содрогнулась — драконы рухнули прямо на каменный козырёк, нависающий над тропой! Миг, и козырёк обвалился, а драконы полетели вниз, увлекая за собой лавину камней!
— Ни хера себе! — сказал я, с удивлением отмечая мальчишеский восторг в собственном голосе.
— Ни фера спе! — радостно повторил над моим ухом Истэчи.
«Цел, свинёнок, — подумал я с облегчением.
Я поднялся, таща за собой колдунишку. Встать я ему не дал — на колени поставил. Иначе мне не с руки было держать меч у его горла — он был выше меня примерно на полголовы.
Нужно было оглядеться — но как? Молнии колдуна погасли, и я почти ничего не видел в специфической темноте между гор. Глазам надо было чутка привыкнуть, но риск…
Колдун вполне мог выскочить сейчас на меня. Он или валялся под камнями вместе с тушами драконов, или свалился до удара об скалы. Вдруг не разбился?
Вот же ещё проблема!
Хотя… Призрачные воины исчезли — их бы я разглядел, они светились во тьме.
Значит, колдун или издох, или пострадал достаточно сильно, чтобы не расходовать колдовскую энергию понапрасну.
— Истэчи, — прошептал я. — Ты что-нибудь видишь?
— Вижу плохо, слышу хорошо! — отозвался приятель. — Крылья шумят! Это Темир летит. Зови меня Шуну. Так хорошо будет.
Я угукнул. Сообразил, что рядом чужак, пленник, а при нём воинские имена не произносят.