Нервное напряжение после боя очень хорошо снимается именно так. Если есть подходящее женское тело.
Колдунья завизжала, вскидывая руки в опасном жесте. Я, помня, что молнии она делать умеет немаленькие, выхватил короткий меч и врезал ей плашмя по заднице.
— А ну, заткнись и успокойся! Никто тебя пока не тронет. — И обернулся к Темиру. — Штаны завяжи? Что если папаша её уцелел, а ты тут — со спущенными штанами?
Тот засопел обиженно. Но я был прав — как тут поспоришь?"
"Мы даже осмотреться не могли толком.
Лагерь совсем близко, и выгорело там всё. А до ближайших кустов, где можно наломать хотя бы сырых веток — ещё идти и идти.
— Ладно, — буркнул Темир, затягивая штаны. — Тогда нужно забрать у неё амулеты. Давай ты забери, а то я…
Сдерживаться ему удавалось с трудом, надо было срочно прикрыть пленницу, а то мне тоже хватало слабенького огонька, чтобы дорисовать подробности.
Странно, что Истэчи взирал на девушку на удивление спокойно.
Я обшарил девушку, снял два амулета на шнурках. Не удержался — погладил по груди. Потом натянул на плечи «кимоно».
Колдунья вся замерла, глупая, даже не дрожала. И я уже вполне весело проверил, не прячет ли она чего между бёдер.
Нашёл, конечно, не там. У девушки на талии висела кожаная сумка со всякой колдунской снедью.
Я забрал её, засунул туда амулеты, снятые с исцарапанной мечом шейки. А сумку привязал себе на пояс.
— Что ж ты, дурочка, с папашей не полетела? — усмехнулся я.
Я легонько ущипнул её за бедро. Сдержаться было выше моих сил.
— Отвяжись! — взвизгнула она.
И Темиру опять поплохело.
— Пошли, — буркнул он сквозь зубы.
Мда… Военный лагерь, длительное воздержание
— Огонь свой можешь нести? — спросил я колдунью уже почти миролюбиво.
Девка — не парень. Тут не силы надо бояться, а хитрости и коварства. Но это потом, когда чуть-чуть успокоится и придёт в себя.
Девушка кивнула и подняла огонёк на уровень рук.
Только сейчас я разглядел, что глаза у неё большие, чёрные и заплаканные. Да и сама она — ничего так себе, когда с длинными волосами. Если бы не разбитый лоб, я, может, и на мордашку запал бы.
У Темира, видно, зрение было получше моего. Он закашлялся, отвернулся. Взял за ошейник своего волка, погладил по морде.
Я фыркнул, крепко взял пленницу за предплечье, и мы потихоньку двинулись в сторону оврага.
Идти пришлось мимо обвала.