А потом жертвенного волка ножом ударил… Зачем?
— Ты не знал про «глаз колдуна»?
Шаман покачал головой."
"— Я слыхал про такие камни. Но не знал, что Мерген носил эту дрянь с собой. Он, наверное, решил, что это камень помогает ему, когда я уступил власть без боя. Но единство отряда всегда было мне дороже власти. И жизни моих воинов. Я надеялся, что новый шаман сможет увести барсов через перевал. А если бы мы раскололи наши маленькие силы, терию Вердену не пришлось бы даже посылать сюда колдунов. Мы бы просто перебили друг друга.
— Значит, Мерген думал, что камень даёт ему желанную власть и удачу?
— Наверное. И потому он молчал о нём.
— Но пришла не удача, — кивнул я. — Пришли колдуны Терия Вердена. Камни оказались сродни заложенным мертвецам. Они питались теми, кто носил их, и духи мёртвых постепенно облекались плотью. И когда колдун велел демону проснуться и захватить власть…
— Сначала колдун приказал убить тебя, Гэсар, — перебил шаман. — Смерть жертвенного волка — очень дурной знак.
— Значит, колдун смотрел глазами Мергена и решил, что я — слишком опасен.
— Когда я был в крепости Арды, на улицах говорили, что меч княжича Камая — из снов Белой горы, — кивнул Ойгон. — Очень сильный меч. Понятно, что колдуны переполошились.
— Что значит — из снов? — удивился я.
И заметил, как изменилось вдруг лицо Ичина.
— Сон у Белой горы — последний этап посвящения в воины, — ответил он вместо брата. — Ты уже был там, просто не помнишь этого.
— Оружие? — я сделал вид, что не понимаю намёка.
— Да. Воин засыпает у подножия горы. И просыпается с оружием. Иногда — с невидимым. Но это оружие уже не оставит его при жизни. — И он посмотрел мне в глаза совершенно трезвым и пытливым взглядом.
Вот же засада… Шаман догадался, кто я. Меч Камая нашёл хозяина, иначе и быть не могло.
Я покачал головой: «Молчи».
Он кивнул.
Ойгон не замечал нашей игры в намёки.
— Ты должен верить, что мы победим, — сказал я Ичину.
— Теперь я верю, — кивнул он.
— Так надо же выпить! — вскинулся Ойгон, откупоривая бурдючок.
— У меня ещё Шасти в соседних кустах сидит голодная, — сказал я.
Теперь было ясно, что Ичин мне расскажет всё, что сумеет. Не надо больше искать подходы и мосты наводить. А вот девчонка уже, поди, слюной захлебнулась.